-- Вотъ онъ, наконецъ!-- произнесъ голосъ Мишеля Гральона.
-- Да здравствуетъ императоръ!-- воскликнулъ громовымъ голосомъ Гильдъ Дерваль:-- да здравствуетъ первый номеръ.
XIV.
Король рекрутовъ.
При крикахъ толпы и звукахъ волынки, Роанъ вошелъ въ хижину матери. Она была полна мужчинами и женщинами, среди которыхъ виднѣлся старый капралъ, стоявшій спиною къ огню и громко о чемъ-то говорившій. На скамейкѣ сидѣла мать Роана, покрывъ лице передникомъ, и молча рыдала; ее окружало нѣсколько сосѣдокъ, старавшихся утѣшить бѣдную женщину.
Сцена эта была ясна безъ всякаго коментарія, и Роанъ Гвенфернъ понялъ, что судьба высказалась противъ него. Блѣдный, какъ смерть, онъ подошелъ къ матери. Узнавъ по крикамъ толпы о его приходѣ, она сорвала съ лица передникъ и, простирая къ нему руки, воскликнула:
-- Роанъ! Роанъ!
-- Что случилось?-- спросилъ юноша, не смотря на свою мать, а обращаясь къ многочисленнымъ посѣтителямъ ихъ скромнаго жилища:-- зачѣмъ вы всѣ здѣсь?
Многіе голоса хотѣли отвѣчать, но всѣ говорили заразъ, и ничего нельзя было разобрать.
-- Молчать,-- произнесъ капралъ, сердито насупляя брови:-- выслушай меня, Роанъ, я скажу тебѣ, что случилось. Эти проклятыя женщины напрасно голосятъ, я не принесъ тебѣ печальной вѣсти, напротивъ, жребій достался тебѣ, и ты долженъ служить императору. Вотъ и все.