-- Слышите, что онъ говоритъ,-- саркастически произнесъ Мишель Гральонъ.
-- Мальчишка рехнулся!-- промолвилъ капралъ.
-- Роанъ,-- воскликнула Марселла, испуганная страннымъ выраженіемъ его лица:-- я вынула билетъ за тебя и хотя я вовсе не желала, чтобъ ты попалъ въ солдаты, но Богу угодно, чтобъ ты служилъ доброму императору съ Гильдомъ и другими товарищами. Ты, конечно, за это не сердишься на меня. Ты самъ говорилъ, что я могу вынуть билетъ за тебя, я это и сдѣлала. Ты король рекрутовъ и позволь мнѣ пришить тебѣ эту розетку.
Она вытащила изъ кармана своего передника иголку съ ниткой и сдѣлала шагъ впередъ. Онъ продолжалъ стоять молча, неподвижно, опустивъ глаза въ землю. Въ одну минуту умѣлая молодая дѣвушка пришила розетку къ его курткѣ.
Толпа привѣтствовала ее криками, а капралъ кивнулъ головой, какъ бы говоря: "вотъ это хорошо".
-- А теперь идемъ въ кабачекъ и выпьемъ за его здоровье.
Всѣ бросились къ дверямъ, но неожиданно раздался голосъ
Роана, который какъ бы очнулся отъ сна:
-- Стойте! Вы всѣ рехеулись и меня свели съ ума. Что вы болтаете объ императорѣ и рекрутчинѣ? Я ничего не понимаю. Вы говорите, что жребій упалъ на меня, и что я долженъ или убивать другихъ, или самъ быть убитымъ. Я никогда не пойду въ солдаты, къ чорту вашего Бонапарта и его армію! Я знать ихъ не хочу.
И, сорвавъ съ груди розетку, онъ бросилъ ее въ огонь. Смутный ропотъ пробѣжалъ въ толпѣ, а его мать схватила за руку юношу, внѣ себя отъ страха, и стала еще громче всхлипывать.