-- Тише, мама,-- продолжалъ онъ и, обратясь къ капралу, воскликнулъ:-- вашъ Бонапартъ можетъ меня убить, но не заставитъ меня убивать другихъ. Клянусь Богомъ, что онъ не имѣетъ права требовать, чтобъ всѣ сражались за него. Еслибъ всѣ французы имѣли храбрость говорить, какъ я, то у него не было бы арміи, и онъ пересталъ бы водить на закланіе свои невинныя жертвы. Ступайте къ нему и помогайте ему въ его кровавомъ дѣлѣ, но я останусь дома.
-- Роанъ, ради Бога молчи,-- воскликнула Марселла со слезами на глазахъ:-- ты говоришь глупости.
Онъ не взглянулъ на нее и ничего не отвѣчалъ.
-- Мой двоюродный братецъ просто трусъ,-- произнесъ Гильдъ Дерваль съ грубымъ смѣхомъ.
Роанъ хотѣлъ броситься на него, но сдержалъ себя и только презрительно взглянулъ на колоссальнаго молодца.
-- Слушай,-- произнесъ старый солдатъ внѣ себя отъ гнѣва:-- Гильдъ правъ, и Роанъ Гвенфернъ трусъ; мало того, онъ шуанъ, измѣнникъ и богохульникъ. Тетка Гвенфернъ, твой сынъ проклятая собака. Онъ произноситъ хулу противъ императора, и я удивляюсь, что онъ еще живъ.
Дѣло принимало опасный оборотъ; Роанъ бросалъ вызывающіе взгляды на дядю и всѣхъ присутствовавшихъ.
-- Евенъ,-- промолвила сквозь слезы старуха: -- грѣшно такъ говорить о моемъ сынѣ.
-- Слушай,-- продолжалъ капралъ,-- будемъ человѣколюбивы, ребята. Быть можетъ, этотъ мальчишка боленъ, или его сглазили, а завтра онъ придетъ съ повинной головой и будетъ просить, чтобъ его приняли въ число защитниковъ родины. Въ противномъ случаѣ мы придемъ за нимъ и въ крайности затравимъ его, какъ бѣшеную собаку. Но такъ или иначе онъ поступитъ на службу императора. Если же мы насильно сдадимъ его въ солдаты, то пусть первая пуля, которую онъ услышитъ, убьетъ проклятаго труса.
Роанъ все молчалъ, но на его лицѣ играла странная улыбка. Слова теперь были безполезны, такъ какъ наступила минута дѣйствовать.