Онъ снова дико засмѣялся. Теперь все было ясно для учителя, и онъ сказалъ съ глубокимъ сожалѣніемъ:
-- Бѣдный Роанъ. Я это время молился за тебя, но все тщетно. Тебя поразила роковая судьба, и ты возсталъ противъ нея. Боже мой, какъ это ужасно.
Роанъ отвернулся, чтобъ скрыть слезы, отуманившія его глаза. Нѣжныя слова учителя подѣйствовали на него съ чарующей силой.
-- Я зналъ, что это будетъ,-- произнесъ онъ черезъ нѣсколько минутъ, взявъ за обѣ руки добраго человѣка: -- и оно случилось, хотя я самъ не бросалъ жребія, а его бросили за меня. Когда мнѣ объ этомъ объявили, то я сказалъ, что не пойду въ солдаты и не исполню приказанія Наполеона. Кто-то донесъ, что я сопротивляюсь властямъ, и мнѣ прислали повѣстку о немедленной явкѣ въ Траонили. Я не пошелъ туда. Меня снова вызвали, и я снова остался дома. Тогда явились за мной и хотѣли меня арестовать. Я бѣжалъ изъ дома, и меня преслѣдовали, какъ дикаго звѣря, но я только смѣялся надъ ними, зная тысячу разъ лучше ихъ всѣ тропинки. Все-таки, я пришелъ въ отчаяніе и рѣшилъ посовѣтоваться съ тобой. Двѣ ночи я ходилъ по твоимъ слѣдамъ и всюду спрашивалъ о тебѣ. Вчера меня едва не поймали въ сосѣднемъ селеніи, и одинъ солдатъ захватилъ меня такъ крѣпко, что я только вырвался, оставивъ ему рукавъ и деревянные башмаки. Дѣло было очень жаркое, учитель Арфоль. Такъ травятъ волковъ въ Бернардскомъ лѣсу.
Роанъ говорилъ очень быстро, какъ бы боясь, чтобъ его не перебилъ учитель, который все болѣе и болѣе блѣднѣлъ.
-- Сегодня ночью,-- продолжалъ онъ,-- я узналъ, что вы въ Траонили, и прослѣдилъ за вами досюда, а здѣсь я терпѣливо ждалъ, пока вы остались одни.
Равнина была пустынна, и они оба шли шагъ за шагомъ по направленію къ морю, которое сверкало вдали подъ солнечными лучами.
-- Скажи же, что мнѣ дѣлать,-- произнесъ Роанъ, неожиданно останавливаясь.
-- Это ужасно,-- отвѣчалъ учитель, какъ бы очнувшись отъ тяжелой думы:-- я не могу тебѣ дать совѣта, потому что я не вижу для тебя никакой надежды.
-- Никакой надежды?