-- Я сержусь на себя,-- произнесъ учитель, положивъ руку на плечо юноши и нѣжно смотря на него:-- я сержусь на свою слабость, на то, что я, зная о совершающемся нечестіи, не въ силахъ противостоять ему. Я заслужилъ твоего упрека, сынъ мой. Я не правъ, а ты правъ. Не слѣдуетъ поддерживать зло, даже чтобъ спасти свою жизнь. Проклятъ тотъ, кто убиваетъ своего ближняго. Я плачу за тебя, дитя мое, но въ глубинѣ своего сердца я говорю: да благословитъ его Господь. Онъ правъ, онъ истинно благородный, мужественный человѣкъ, и еслибъ я былъ его отцемъ, то гордился бы такимъ сыномъ.
Роанъ быстро вскочилъ и, простирая руки къ учителю, воскликнулъ:
-- Вы мой отецъ и, наконецъ, вы произнесли слова, услышать которыя жаждала моя душа; я за этимъ и пришелъ къ вамъ.
Лице его сіяло, и еслибъ онъ былъ поэтомъ, или музыкантомъ, то это сіяніе было бы признано доказательствомъ генія.
-- Всѣ противъ меня,-- продолжалъ онъ:-- даже та, которую я люблю больше всего на свѣтѣ. Только моя мать и вы стоите за меня. Всякій добрый отецъ пожелалъ бы скорѣе смерти своего сына, чѣмъ его безчестья, а вы мой добрый отецъ, и пойти въ солдаты для меня безчестье. Ваши слова сдѣлали меня сильнымъ и счастливымъ. Благословите меня, и я спокойно уйду.
-- Не проси моего благословенія, Роанъ,-- отвѣчалъ учитель вздрогнувъ:-- я не достоинъ благословлять другихъ. Ты самъ призналъ бы это, еслибъ ты зналъ все.
Роанъ тихо опустился на колѣни и, смотря прямо въ лице учителю, промолвилъ:
-- Благослови меня, отецъ. Ты единственный добрый человѣкъ, котораго я знаю, и говорятъ, что ты нѣкогда былъ патеромъ. Твои слова, твоя любовь сдѣлали меня тѣмъ, чѣмъ я теперь, а твое благословеніе придастъ мнѣ новыя силы для борьбы. Ты сказалъ, что я правъ, и, что Богъ меня помилуетъ. Благослови меня и предоставь Господу мою дальнѣйшую судьбу.
Учитель Арфоль поднялъ глаза къ небу и набожно благословилъ колѣнопреклоненнаго юношу.