-- Онъ такой самовольный, а учитель Арфоль набилъ его голову странными мыслями.
-- Да, да, во всемъ виноватъ учитель Арфоль. Онъ нечестивый человѣкъ, онъ врагъ императору и Богу.
Мало-по-малу сердце вдовы совершенно растаяло относительно Марселлы, и онѣ обѣ долго разговаривали, нѣжно осуждая Роанатза его безумное ослушаніе императору и несчастное пристрастье къ сумасшедшему учителю.
-- Ты добрая дѣвушка,-- сказала наконецъ старуха, гладя ее по рукѣ:-- и я не желала бы дочери лучше тебя. Ты не виновата, что Роанъ прежде объяснился съ тобой, чѣмъ сказалъ мнѣ о своихъ намѣреніяхъ, но мужчины часто дѣлаютъ глупости ради молодыхъ дѣвушекъ, а Роанъ не умнѣе другихъ. Бѣдный мальчикъ! Помоги ему, Господь!
И она снова горько зарыдала, а Марселла стала тихо, нѣжно ее утѣшать. Черезъ нѣсколько минутъ онѣ обѣ опустились на колѣни, и ихъ сердца соединились въ пламенной молитвѣ къ Богу о томъ, чтобъ Онъ образумилъ любимаго ими человѣка, побудилъ его исполнить свой долгъ и возвратилъ бы его послѣ войны здравымъ, невредимымъ.
XIX.
На берегу.
Выйдя изъ хижины вдовы, Марселла отерла свои заплаканные глаза и быстрыми шагами направилась къ селенію. Дождь и вѣтеръ не стихали, а море волновалось, какъ передъ бурей. Рыбаки втащили свои лодки на безопасныя мѣста и унесли сѣти въ свои жилища; лишь нѣсколько коренастыхъ стариковъ въ синихъ фуфайкахъ и въ ночныхъ колпакахъ, сидя передъ своими домами, курили трубки и подозрительно посматривали на море.
Вмѣсто того, чтобъ повернуть въ главную улицу, Марселла пошла въ такъ называемое нижнее селеніе, гдѣ жили самые бѣдные рыбаки, которые довольствовались вмѣсто хижинъ шалашами, состоявшими изъ перевернутыхъ дномъ къ верху лодокъ съ желѣзными трубами для дыма. Среди этихъ болѣе чѣмъ скромныхъ жилищъ возвышался одинъ небольшой каменный домикъ, съ новой соломенной крышей; въ дверяхъ его сидѣла на старинномъ креслѣ молодая дѣвушка и сучила шерсть, напѣвая въ полголоса бретонскія пѣсни.
-- Здравствуй, Женевьева,-- сказала Марселла, подходя къ ней и привѣтливо улыбаясь:-- какъ здоровье тетки Горонъ?