-- Здравствуй, Марселла,-- отвѣчала молодая дѣвушка: -- мама помолодѣла на десять лѣтъ; она поетъ съ утра до ночи и все молится за императора, который не взялъ ея сына.
Блѣдныя щеки Женевьевы покрылись легкимъ румянцемъ и, смотря на нее въ эту минуту, каждый юноша въ Кромлэ сказалъ бы съ еще большимъ азартомъ, чѣмъ когда либо: "Вотъ съ такой дѣвушкой я проплясалъ бы съ удовольствіемъ всю ночь". Она была родомъ изъ Бреста и двухъ лѣтъ потеряла своихъ родителей, а тетка Горонъ, ихъ дальняя родственница, взяла ребенка на свое попеченіе и привезла его изъ Бреста, гдѣ она хлопотала о пенсіи, оставшейся послѣ мужа, Жака Горона, который служилъ матросомъ и умеръ въ больницѣ. Съ тѣхъ поръ добрая женщина воспитывала ребенка, какъ дочь, вмѣстѣ съ своимъ сыномъ Яномъ.
-- Что новаго?-- спросила Женевьева.
-- Ничего, тетя Лоиза не знаетъ, гдѣ онъ. Онъ не приходилъ домой уже нѣсколько ночей, и она очень безпокоится.
-- Это очень странно.
-- Онъ просто сошелъ съ ума съ отчаянія; я иногда боюсь, не бросился ли онъ въ море. Ахъ! еслибъ я могла только его увидать и поговорить съ нимъ.
Ни одна изъ молодыхъ дѣвушекъ не упоминала имени Роана, но онѣ понимали другъ друга, такъ какъ между ними не было никакихъ тайнъ.
-- Гильдъ уходитъ въ солдаты?-- спросила Женевьева.
-- Да и Хоель.
-- Но у твоей матери остаются Аленъ и Яникъ, уже не говоря о тебѣ и дядѣ Евенѣ. Страшно только старухѣ остаться одной безъ всякой поддержки, и еслибъ императоръ взялъ Яна, то мама умерла бы съ горя.