Въ третій день, вторникъ, 1го октября, около полудня, императрица изволила прибыть съ ихъ свѣтлостями и со всѣмъ своимъ штатомъ въ аппартаменты ихъ высочествъ. По пушечному сигналу даны были народу жареные быки, {Ср. Русск. Вѣст. 1870, No 2, стр. 566, и брошюру П. Н. Петрова: Цесаревна, Анна Петровна, стр. 101, описаніе подобнаго же праздника въ 1721 году, по случаю заключенія Ништадтскаго мира.} выставленные на площади (противъ Зимняго Дворца) на двухъ пирамидахъ, и пущено было, изъ нарочно сдѣланныхъ двухъ фонтановъ, виноградное вино. Обѣдъ былъ у ихъ высочествъ, съ музыкой. Императрица присутствовала со своею свитой и особами первыхъ двухъ классовъ. Въ другой комнатѣ кушали персоны третьяго и четвертаго классовъ. Прежніе первые два тоста (см. 29го сентября) были повторены съ тѣмъ же числомъ выстрѣловъ. Вечеромъ былъ въ галлереѣ (Эрмитажѣ) куртагъ. { Куртагомъ до сихъ поръ называется такое торжественное вечернее собраніе въ Зимнемъ Дворцѣ которое начинается тѣмъ что Ихъ Величества обходятъ особъ дипломатическаго корпуса, разговариваютъ съ ними, и затѣмъ начинается шествіе попарно, при звукахъ польскаго танца, или вѣрнѣе, марша. Отъ баловъ куртаги именно тѣмъ отличаются что тутъ не бываетъ никакихъ иныхъ танцевъ, кромѣ польскаго. Послѣдніе куртаги по случаю бракосочетаній великихъ князей бывали въ Георгіевской (большой Тронной) залѣ, причемъ шествіе въ полонезѣ совершалось по ней и по Гербовой или Золотой залѣ, такъ-называемой по причинѣ изобильной позолоты и размѣщенія тамъ гербовъ всѣхъ губерній и областей входящихъ въ составъ Россійской Имперіи. Намъ кажется что этимологія выраженія куртагъ вполнѣ объясняется тѣмъ что оно означаетъ день по преимуществу придворный, то-есть проведенный при дворѣ, день съѣзда ко двору, короче день двора. При Петрѣ Великомъ бываю ассамблеи; а куртаги введены, если не ошибаемся, при Аннѣ Іоанновнѣ, вмѣстѣ съ иными церемоніями, обычаями и выраженіями принятыми отъ германскихъ дворахъ; а главнѣйшіе изъ нихъ стараюсь тогда подражать пышности Версаіьскаго двора; и съ этого-то именно времени фраи цузскія рѣченія стали забираться въ нѣмецкій языкъ. Нѣмцы до сихъ поръ переводятъ французское faire la cour (ухаживавье) словами Kurmachen и Hofmachen, -- откуда ясно что Kur и Hof въ ихъ глазахъ одинаково означаютъ дворъ. Съ мнѣніемъ же тѣхъ писателей, которые полагаютъ что куртагъ означаетъ избранный день, оттого де что курфирстъ есть избранный князь, мы не можемъ согласиться, потому что курфюрсты были электорами (Electeur), то-есть избирателями Германо-Римскаго императора. Объ Эрмитажной же галлереѣ, ср. Русскій Вѣстникъ 1870 г. 9, стр. 111--113.}
Въ четвертый день, среду, 2го октября. Обѣдъ и вечеръ ландграфини, въ ея аппартаментахъ.
Въ пятый день, четвергъ, 3го октября, отдохновеніе.
Въ шестой день, пятницу, 4го октября. На большомъ придворномъ "ѳеатрѣ" {Ср. тамъ же, стр. 113 и 114. Такъ какъ въ самомъ Зимнемъ Дворцѣ театра тогда не было, то надо полагать что придворнымъ театромъ назывался тогда Большой Театръ, находящійся за Поцѣлуевымъ мостомъ (сгорѣвшій при Александрѣ I и тогда же перестроенный), на томъ же основаніи какъ и всѣ театры и теперь называются Императорскими. Ср. записки Державина, стр, 33.} была представлена италіянская опера, называемая Психа и Купидонъ.
Въ седьмой день, суббота, 5го октября, отдохновеніе.
Въ восьмой день, воскресенье, его октября. Въ Зимнемъ Дворцѣ маскерадъ для дворянства.
Въ девятый день, понедѣльникъ, 7го октября, отдохновеніе.
Въ десятый день, вторникъ, 8го октября, представлена на придворномъ {Вѣроятно другой, Малый Театръ, съ круглымъ куполомъ, который мы еще помнимъ и который находился почти на томъ же мѣстѣ гдѣ при императорѣ Николаѣ I выстроенъ Александринскій театръ.} ѳеатрѣ французская комедія.
Въ одиннадцатый день, среда, Это октября, "на томъ же ѳеатрѣ" представлена русская комедія, а потомъ маскерадъ для дворянства и купечества. {Для такихъ маскерадовъ открывались всѣ залы Зимняго Дворца и туда пускалось публики по билетамъ нѣсколько тысячъ человѣкъ. При Александрѣ I и въ началѣ царствованія Николая Павловича подобные маскерады бывали 1го января и повторялись при иныхъ торжественныхъ случаяхъ. Тутъ никто не былъ ни маскированъ, ни костюмированъ, и одни только кавалеры -- военные и статскіе -- надѣвали на лѣвое плечо небольшое черное шелковое домино съ кружевами. Сколько помнимъ, послѣдній такого рода маскерадъ, хотя и въ меньшемъ размѣрѣ, былъ въ Петергофскомъ старомъ дворцѣ, по случаю бракосочетанія королевы Виртембергской Ольги Николаевны.}
Въ двѣнадцатый день, четвергъ, 10го октября. Вечеромъ былъ въ Зимнемъ Дворцѣ и ужинъ въ аванзалахъ по билетамъ (?); причемъ присутствовали ихъ свѣтлости, первыхъ четырехъ классовъ обоего пола особы и чужестранные министры. Обѣ крѣпости и весь городъ были иллюминованы.