Эти акты доказываютъ до какой степени современники считали сіи событія важными и спѣшили воздать благодарность Богу за избавленіе настоящихъ и будущихъ жителей Россіи отъ губительной язвы.
Немедленно по выздоровленіи великаго князя, Димсдалю объявлено было однимъ изъ вельможъ (полагаемъ что это былъ Черкасовъ, ибо онъ именно такъ его и прежде называлъ) не только о пожалованіи его въ лейбъ-медики ея величества, съ чиномъ дѣйствительнаго статскаго совѣтника и пожизненною пешней въ 500 фун. стерл. въ годъ, а также въ бароны Россійской Имперіи, съ тѣмъ чтобы старшій изъ его фамиліи носилъ сей титулъ, но и о томъ что ему будутъ подарены миніатюрные портреты (осыпанные брилліантами, если въ этомъ отношеніи достовѣрно свидѣтельство Россійской родосл. книги, ч. II, стр. 280) императрицы и наслѣдника престола, а сыну Димсдаля -- золотая табакерка съ брилліантами. Однако тутъ же видно что баронскій титулъ пожалованъ Димсдалю только 5 іюня 1769 г. Между тѣмъ, онъ самъ повѣствуетъ, въ своей запискѣ, что въ концѣ 1768 года уѣзжалъ съ сыномъ своимъ въ Москву для привитія оспы многимъ лицамъ; {Въ государственномъ архивѣ сохранилось очень куріозное письмо московскаго главнокомандующаго графа П. С. Салтыкова отъ 2 февр. 1769 г., въ которомъ онъ, свидѣтельствуя о принесенной Димсдалемъ пользѣ, доводитъ до свѣдѣнія Екатерины объ издержкахъ, произведенныхъ по случаю пребыванія сего врача въ Москвѣ (менѣе 1.000 рублей) и, между прочимъ, о томъ что онъ, на отпущенныя ему деньги, купилъ для жены своей венгерскую шубку, одѣяло и муфту, да изъ Коломенскаго дворца увезъ съ собою постель. Во время этой поѣздки при немъ состоялъ морской офицеръ Волчковъ, вѣроятно звавшій по-англійски.} а когда возвратился и уже откланялся императрицѣ, предъ отъѣздомъ своимъ въ Рердфордъ, то она внезапно заболѣла и призвала его къ себѣ. Онъ нашелъ её въ постели, въ жару; она жаловалась на сильную боль въ боку, на кашель, -- словомъ, оказывались всѣ признаки воспаленія. Пущена была кровь, и здоровье Екатерины II вскорѣ поправилось.
Въ началѣ 1769 года, при прощаніи съ Димсдалемъ, она подарила ему на дорогу муфту изъ самой дорогой черной сибирской лисицы. Очень можетъ быть что уже гораздо позже этой второй болѣзни подписаны указъ и самый дипломъ о пожалованіи Димсдаля въ бароны.
Вѣроятно по причинѣ этой болѣзни, а затѣмъ военныхъ и политическихъ дѣлъ, поднесеніе императрицѣ правительствующимъ сенатомъ медалей въ память введенія оспопрививанія въ Россіи состоялось только 3 1/2 года спустя, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1772 года.
Вотъ какъ объ этомъ разказываетъ г. Любецкій, въ своей замѣчательной статьѣ: "Значеніе для Россіи 21го числа ноября", на которую мы уже не разъ ссылались:
Когда государыня вошла въ присутственную камеру сената, сенаторъ графъ Ром. Лар. Воронцовъ {Родной братъ княгини Дашковой, отецъ графа Семена Романовича, бывшаго посломъ въ Лондонѣ, и дѣдъ покойнаго фельдмаршала князя Михаила Семеновича Воронцовыхъ ( Росс. родосл. кн., ч. II, стр. 108.)}, привѣтствовалъ её слѣдующею рѣчью:
"Всемилостивѣйшая Государыня!
"Сенатъ вашего императорскаго величества, напоминая ту опасность, въ которую для спасенія всего рода человѣческаго привитіемъ оспы себѣ и любезному своему сыну поступить изволили, не благодаренъ бы предъ Богомъ и вами явился, еслибы публичнымъ знакомъ на вѣчныя времена не оставилъ память сего великаго дѣйствія: въ такомъ разсужденіи сей искренній своей и народа благодарности знакъ повелѣвъ сдѣлать, всеподданнѣйше повергаетъ его съ самимъ собою къ стопамъ вашего величества."
По окончаніи этой рѣчи были поднесены отъ сената чрезъ генералъ-прокурора князя Вяземскаго выбитыя на этотъ случай {Было ли вычеканено ихъ болѣе, -- намъ неизвѣстно. См. описаніе этой медали, на стр. 84 и 85 части VIII Трудовъ и Лѣтописей Общества Исторіи и Древностей Россійскихъ, учрежденнаго при Московскомъ университетѣ, Москва, 1837 г.} двѣнадцать медалей на серебряномъ блюдѣ. На одной сторонѣ каждой медали изображенъ былъ грудной портретъ государыни въ коронѣ и мантіи; а на другой -- храмъ Эскулапа, предъ которымъ лежитъ поверженная гидра. Изъ храма выходитъ императрица и ведетъ съ собою наслѣдника своего престола, оба исцѣленные отъ привитія оспы. На встрѣчу имъ спѣшитъ обрадованная Россія съ младенцами; на верху надпись Собою подала примѣръ, а внизу: 1768 г. октября 12го (день привитія оспы Екатеринѣ ІІ-й.)
Государыня, милостиво принявъ признательность сената, отвѣчала (почти тѣми же словами какъ въ 1768 году, въ письменномъ отвѣтѣ своемъ на адресъ сената): Я исполнила долгъ свой, ибо добрый пастырь полагаетъ душу свою за овцы.