Это число, основанное на свѣдѣніяхъ, собранныхъ въ 1840, 1841 и 1842 годахъ, служило до 1845 года мѣрою для раскладки сбора съ Калмыковъ. Тогда были истребованы отъ правителей и владѣльцевъ новыя численныя свѣдѣнія, по которымъ оказалось въ улусахъ: казенныхъ 5895, владѣльческихъ 8414, всего 14,309,-- значитъ, съ 1842 по 1815 годъ число Калмыковъ въ улусахъ казенныхъ увеличилось 53 кибитками, во владѣльческихъ уменьшилось 93 кибитками. Замѣчательно, что еще въ 1842 г. мѣстное начальство полагало, что во всѣхъ улусахъ должно быть до 18,506 кибитокъ.
Если принять объявляемое правителями, владѣльцами и зайсангами число 14,309 кибитокъ за достовѣрное и положить на каждую кибитку, какъ сами владѣльцы считаютъ, по 4 души (2 мужскаго и 2 женскаго пола), обнаружится, что настоящее число Калмыковъ состоитъ по приблизительному счету слишкомъ изъ 60,000 душъ обоего пола (57,236) особенно, если прибавимъ сюда: владѣльцевъ съ ихъ семействами 46, зайсанговъ 907, духовныхъ 2472, всего 3415.
Кромѣ того, что настоящее число Калмыковъ остается правительству неизвѣстно, покибиточный или посемейный счетъ, предоставленный народнымъ правителямъ, имѣетъ еще два важныя неудобства:
1) Преступный всегда можетъ свободно присоединиться къ другому семейству, перемѣнивъ прежнее имя, и затруднять розъисканія мѣстныхъ властей.
2) Накопляются на нѣкоторыхъ улусахъ недоимки, которыя могли бы быть приблизительно пополнены сборомъ съ прочихь улусовъ, еслибъ онъ имѣлъ въ основѣ вѣрное исчисленіе душъ.
Обязанные лишь содержаніемъ установленнаго надъ ними управленія, Калмыки изъяты отъ платежа общихъ податей, а изъ натуральныхъ повинностей несутъ кордонную, пикетную и подводную.
На содержаніе калмыцкаго управленія, Калмыки казенныхъ улусовъ обязаны вносить по 7 р. 50 к. с., а владѣльческіе по 44 к. с., при чемъ послѣдніе платятъ албанъ (оброкъ) ноинамъ-владѣльцамъ по 7 р. 14 к. с., а всѣ вообще Калмыки, какъ казенные, такъ и владѣльческіе въ доходъ завѣдывающихъ ими зайсанговъ по 57 к. с. Сборы эти взимаются покибиточно {Свода Законовъ (изд. 1842) T. V, ст. 628.}. Въ 1844 году, числилось въ недоимки на улусахъ Кагацохуровскомъ, Эркетеневскомъ и Икпцохуровскомь 2794 руб. сер. Почти вся она состояла на первомъ по причинѣ его крайней бѣдности и уменьшенія въ немъ народонаселенія съ 1836 по 1841 годъ.
Въ замѣнъ государственныхъ податей, Калмыки, въ числѣ 205 человѣкъ, ежегодно командируемые къ астраханскому казачьему войску, отбываютъ кордонную повинность, въ улусы, для предупрежденія хищничества назначаются внутренніе пикеты изъ 240 человѣкъ, которые состоять подъ начальствомъ зайсанговъ, совмѣстно съ астраханскими казаками, командируемыми къ улуснымъ попечителямъ. За тѣмъ отправленіе подводной повинности со стороны Калмыковъ заключается въ выставкѣ верблюдовъ, кибитокъ и лошадей при проѣздѣ въ улусы чиновниковъ калмыцкаго управленія.
Калмыки свято хранятъ перешедшій къ нимъ отъ предковъ обычай кочевой жизни. Какъ тѣ изъ нихъ, которые живутъ въ глубинѣ стеной, такъ и прикочевывающіе въ города и селенія для найма въ работы, перевозятъ съ собою съ мѣста намѣсто войлочные шатры, или кибитки, и, располагаясь въ нихъ на жилье, находятъ подъ сѣнію ихъ ненадежное убѣжище отъ ненастья и стужи. Оста въ кибитки составляютъ деревянныя рѣшетки, прутья и колья. Утверждая ихъ на землѣ, Калмыки обстанавливаютъ ихъ постилками изъ камыша или макана, набрасываютъ на верхъ войлочную покрышу и оставляютъ лишь вверху отверстіе для свѣта, воздуха и выпуска паровъ, скопляющихся подъ войлочнымъ сводомъ отъ дымящагося среди кибитки когда. Огонь въ немъ раскладывается и поддерживается камышомъ и кизякомъ. Внутри кибитки разставляются сундуки съ добромъ хозяевъ, деревянная посуда; по все это въ крайнемъ безпорядкѣ и нечистотѣ, и рѣдко случается найдти кибитку, гдѣ бы настланы были кошмы (постилки изъ войлока); также не у многихъ Калмыковъ сохранился обычай предковъ имѣть у входа въ кибитку привѣшенный къ шесту лоскутокъ цвѣтной матеріи, исписанный тангутскими буквами. Этими лоскутками снабжали Калмыковъ ихъ жрецы для охраненія кочеваго жилища отъ злыхъ духовъ (орликовъ); по теперь стали продавать эти эмблемы успокоенія за слишкомъ-дорогую цѣну. Большая часть Калмыковъ спитъ на голой землѣ, небрежетъ чистотой тѣла, одежды и жилья; а совмѣстное жительство многочисленнаго семейства подъ войлочнымъ сводомъ дымной кибитки поддерживаетъ въ ней дурной воздухъ; словомъ, на каждомъ шагу въ домашнемъ быту Калмыковъ замѣтны прямыя противорѣчія съ требованіями народной гигіены. Такимъ-образомъ, говоря о цѣломъ народѣ вообще, Калмыки ведутъ жизнь простую и даже суровую, которая въ понятіяхъ поселянина можетъ казаться сопряженною съ огромными лишеніями; но Калмыки, не смотря на неудобства, соединенныя съ кочевымъ образомъ жизни, чрезвычайно къ нему привязаны. Наклонность эта проистекаетъ, быть-можетъ, отъ привычки жить на открытомъ воздухъ, пріобрѣтаемой каждымъ Калмыкомъ съ дѣтства и укореняющейся въ немъ по мѣрѣ достиженія зрѣлыхъ лѣтъ.
Стада служатъ главнѣйшимъ обезпеченіемъ существованія Калмыковъ и составляютъ почти единственную вѣтвь ихъ хозяйства. Поэтому, пища Калмыковъ состоитъ изъ молока, мяса и будана -- мучной похлёбки, вареной на маслѣ. Калмыки пьютъ особеннаго рода чай, называемый калмыцкимъ, или кирпичнымъ,-- чрезвычайно питательный {Замѣчательны вообще черты сходства, которыя астраханскіе Калмыки представляютъ въ-отношеніи образа жизни, пища и одежды съ своими сибирскими единоплеменниками (ср. Voyage dans J'Allai oriental, Paris, 1845 p. 29, 45, 46 и 141.)}, но приготовляютъ его, какъ вообще всю пищу свою, неопрятно и въ томъ же котлѣ, къ которому домашній скотъ имѣетъ безпрепятственный доступъ. Изъ кобыльяго молока (кумыса) гонятъ Калмыки крѣпкую водку, называя первую гонку арза, а вторую арк е, также пьютъ вино (чиганъ); но главнѣйшее наслажденіе доставляетъ имъ куреніе табака, которому равно преданы мужчины и женщины, даже младенцы. Хлѣбъ добывается Калмыками въ весьма-ограниченномъ количествѣ изъ собственныхъ ихъ засѣвовъ, а всего чаще пріобрѣтается покупкою въ ближайшихъ городахъ и селеніяхъ, впрочемъ употребляется преимущественно лишь въ зимнее время. Въ отдаленныхъ степныхъ мѣстахъ много Калмыковъ, которые отъ роду не видали никакихъ огородныхъ овощей, ни арбузовъ, ни дынь, ни винограда, которыми изобилуетъ приволжье.