2) Правитель Багацохуровскаго Казеннаго Улуса просилъ о прибавкѣ земли изъ луговой (лѣвой) стороны Волги.

3) Большедербетовскій владѣлецъ капитанъ Очиръ Хапчуковъ отзывался, что состояніе скотоводства его подвластныхъ улучшится, если правительство разрѣшитъ имъ устроить осѣдлыя поселенія, подобно государственнымъ крестьянамъ.

4) Хошоутовскій владѣлецъ, полковникъ Тюмень объяснялъ, что "до ухода большей части Калмыковъ въ Китай, народъ сей кочевалъ по нагорной сторонѣ Волги {Т. е. по правому берегу.}: отъ Астрахани вверхъ до Царицына и оттуда же внизъ по мочагамъ {Морскіе низменные берега.}, а по луговой сторонѣ Волги {Лѣвый берегъ.}: отъ Астрахани до Царицына, Камышина, Саратова до Урала, а оттоль по морскимъ косамъ {Мысы.} до Астрахани. Тогда народонаселеніе другихъ людей въ семъ краѣ было весьма-незначительно, а потому и не представляло въ кочевьѣ никакого стѣсненія, и Калмыки находили вездѣ свободныя убѣжища въ камышахъ. Нынѣ же, съ умноженіемъ народонаселенія, всѣ мѣста, служившія убѣжищемъ для Калмыковъ, заняты русскими селеніями, также Киргизами и Татарами, отъ-чего въ кочевьѣ вообще стѣснены" -- почему при такихъ условіяхъ Тюмень полагалъ допущеніе вкочевки на зиму въ селенія и станицы необходимымъ.

5) Малодербетовскій владѣлецъ Тундутовъ описывалъ потери своего улуса, говоря, что отъ рогатаго скота и овецъ осталось отъ 100 -- четыре и едва-ли пять штукъ, находилъ допущеніе вкочевки необходимымъ, причемъ просилъ довести до свѣдѣнія высшаго правительства о бѣдственномъ положеніи его подвластныхъ, о необходимости купить и развести для нихъ скотъ, отзываясь, что самъ помочь имъ не въ состояніи.

Изъ всѣхъ этихъ объясненій могли быть уважены только два: необходимость воспретить непринадлежащимъ къ астраханскому вѣдомству инородцамъ кочевать на земляхъ калмыцкихъ и допущеніе зимней вкочевки въ стороннія дачи; а касательно полезнаго предположенія владѣльца Хапчукова, подвластные его отозвались, что никогда не изъявляли желанія или согласія селиться. Въ-слѣдствіе принятыхъ мѣръ, кочеваніе кавказскихъ инородцевъ на калмыцкихъ земляхъ воспрещено, а на зимнюю вкочевку Калмыковъ въ стороннія дачи калмыцкое начальство стало ежегодно просить особыхъ разрѣшеній при наступленіи каждой зимы. Между-тѣмъ, пока еще бѣдствіе было свѣжо послѣдствіями (въ 1832 г.), Коммиссія Калмыцкихъ Дѣлъ, независимо отъ отзывовъ владѣльцевъ, съ своей стороны признала необходимымъ составить улусные денежные капиталы, на которые можно было бы покупать скотъ и раздавать его наиболѣе-потерпѣвшимъ Калмыкамъ, и для того постановить сборъ съ каждой кибитки по 3 р. асс.; а чтобы капиталъ, такимъ-образомъ составленный, не оставался безъ приращенія, Коммиссія заключила отсылать деньги въ Заемный Банкъ. Предположенія о введеніи этого сбора были Высочайше утверждены {Положеніе Комитета Министровъ 3 января 1833 года.}, съ тѣмъ, чтобъ, по общей уравнительности раскладки, начать его въ Малодербетовскомъ и Багацохуровскомъ Улусахъ, какъ потерпѣвшихъ наибольшій уронъ скота, лишь по истеченіи трех-годичной льготы, опредѣленной для поправленія скотоводства въ этихъ улусахъ. При дальнѣйшемъ обложеніи калмыцкаго народа (съ 1834 г.) повинностями на содержаніе его управленія, трех-рублевый сборъ обнаружился отяготительнымъ; между-тѣмъ, по неприведенію въ извѣстность числа нуждающихся въ пособіи, собранная сумма оставалась безъ употребленія. Въ-слѣдствіе этихъ соображеній, Высочайше повелѣно было въ 1836 году: "трех-рублевый сборъ прекратить и, не назначая срока для возобновленія онаго, предоставить министру внутреннихъ дѣлъ войдти о томъ съ новымъ представленіемъ, когда положеніе калмыцкаго народа до того улучшится, что къ усиленію лежащихъ на немъ повинностей не будетъ никакихъ особыхъ затрудненій {Положеніе Комитета Министровъ 29 сентября и 13 октября 1836 года.}.

Въ 1838 году, скотоводство Калмыковъ еще вовсе не поправлялось; напротивъ, отъ необыкновенной засухи и повальныхъ болѣзней оно приходило еще въ большее разстройство. Тогда были дѣлаемы предположенія объ употребленіи накопившагося отъ трех-рублеваго сбора капитала на поощреніе Калмыковъ къ осѣдлости; по предположенія эти не состоялись. Между-тѣмъ, принятыя предосторожности допущеніемъ вкочевки и большая предусмотрительность со стороны Калмыковъ содѣйствовали поправленію главнѣйшей вѣтви ихъ хозяйства, а въ 1841 и 1842 г. зимы были для кочующихъ племенъ самыя благодѣтельныя: Калмыки не видали снѣга; стада и табуны ихъ находили всюду по степи обильный кормъ.

Предусмотрительность со стороны Калмыковъ заключалась въ изготовленіи сѣна и камыша; перваго изготовлено Калмыками, кочующими въ степяхъ, въ 1842 году -- 1844, въ 1843 году -- 2882 стога, а камыша собрано было заранѣе кочующими въ мочагахъ Калмыками въ 1842 году -- 80,000, въ 1843 -- 180,000, а въ 1844 году Калмыками вообще собрано было 3,459 стоговъ, 180,000 сноповъ. Умѣренностью зимъ и заблаговременными предосторожностями, къ которымъ, по приведеннымъ дайнымъ, видна усиливающаяся наклонность, скотоводство Калмыковъ постепенно пришло въ удовлетворительное положеніе и по числу головъ разнаго скота начинаетъ доходить до 1 мильйона. Между-тѣмъ, были падежи скота, на-иримьръ, въ Малодербетовскомъ Улусъ въ 1840 и 1842 годахъ, въ Хошоутовскомъ въ 1843 году,-- но непродолжительные и въ общей массѣ калмыцкаго скотоводства незначительные, кромѣ жестокой зимы 1844 года, причинившей ему много вреда.

Торговля скотомъ не только даетъ Калмыкамъ способъ къ удовлетворенію домашнихъ потребностей, но издавна составляетъ и главнѣйшую ихъ промышленность. Въ началъ XIX столѣтія, Калмыки ежегодно продавали скота, сала, шерсти, войлоковъ, мѣховъ и пр. болѣе, нежели на 500,000 р. асс. {Сост. Калмыцкаго Народа, стр. 19.}; а въ 1834 году утверждаемо было, что скотоводство ежегодно приноситъ Калмыкамъ болѣе полутора милѣйона рублей {Свѣд. о Волжскихъ Калмыкахъ, стр. 239.}. И нынѣ они продаютъ скотъ свой ежегодно въ большомъ количествѣ и на значительныя суммы, сбывая его частью на Калмыцкомъ-Базарѣ (по-сю-сторону Волги, въ 7 верстахъ отъ Астрахани), на весеннихъ базарахъ въ самыхъ кочевьяхъ своихъ пріѣзжающимъ туда изъ верховыхъ губерніи гуртовщикамъ, на ярмаркахъ въ улусахъ: Малодербетовскомъ, Большедербетовскомъ, Хошоутовскомъ и въ городахъ: Черномъ-Яру, Царицынѣ и Ставрополѣ. Для безопасности проѣзда торговцовъ на ярмарки, дается имъ воинское прикрытіе изъ наряжаемыхъ для того пикетовъ {Свод. Зак. (изд. 1842 г.) T. XI, ст. 2578-2582.}. Ввозъ горячихъ напитковъ на ярмарки запрещенъ {Тамъ же, ст. 416, 417, 2585 и 2587.}. Для разбирательства тяжебъ, возникающихъ во время производства ихъ, учреждаются въ улусахъ словесные суды изъ улуснаго попечителя, двухъ зайсанговъ и двухъ торговцовъ, которые рѣшаютъ дѣла по большинству голосовъ, предоставляя недовольнымъ; обращаться въ улусные суды (37).

Въ 1843 году на ярмарку, бывшую въ Хошоутовскомъ Улусѣ, привезено было товаровъ на сумму 1,952 р. 10 к. серебромъ. Изъ того числа продано на 559 р. 54 1/4 к. серебромъ. Калмыками на ярмарку было пригнано: лошадей 81, рогатаго скота 483. Изъ того числа на ярмаркѣ продано: лошадей 27, рогатаго скота 130, итого 157 штукъ. За проданный скотъ Калмыками выручено: за лошадей 585 р. 40 к., за рогатый скотъ 1,390 р. 62 к., итого 1,976 руб. 2 коп. серебромъ. Въ 1844 году на ту же ярмарку, бывшую съ 30 августа по 13 сентября, привезено было товаровъ на 491 р. 28 1/2 к. сер. Изъ этого числа продано на 230 р. 28 к. сер. Калмыками на ярмарку было пригнано: лошадей 80, рогатаго скота 371, верблюдовъ 24 и изъ числа ихъ продано: лошадей 19, рогатаго скота 169, итого 188 штукъ, за продажу ихъ выручено:, за лошадей 331 р. 7 к., а за рогатый скотъ 1,471 р. 85 к., итого 1,802 р. 92 к. сер. На постоянные базары, существующіе почти въ каждомъ улусѣ, въ-теченіе 1843 года было ввезено товаровъ для продажи всего на 131,705 р. 28 1/2 к. серебромъ. Изъ того числа продано Калмыкамъ товаровъ на сумму 85,792 р. серебромъ. Калмыками пріѣзжающимъ торговцамъ, на Калмыцкомъ-Базарѣ, также въ сосѣднихъ городахъ и ярмаркахъ продано скота: верблюдовъ 487, лошадей 875, рогатаго скота 10,495, овецъ 62,474, козъ 1,631, итого 75,962 головъ. Исключая скота, Калмыки продали своихъ произведеній, какъ-то: сырыхъ кожъ, шерсти, овчинъ и проч. на 5,931 р. 28 1/2 к. Въ 1844 году, на тѣ же базары привезено было товаровъ на сумму 176,400 р. 28 1/2 коп. сер.; продано на 106,861 р. сер., а на Калмыцкомъ-Базарѣ, также въ сосѣднихъ къ кочевьямъ городахъ и селеніяхъ, въ-теченіе того же года, продано: верблюдовъ 231, лошадей 823, рогатаго скота 7,434, овецъ 53,936, козъ 3,277; тамъ же Калмыки продали своихъ произведеніи на 7,047 р. 89 1/4 к. сер. Вообще продано, въ 1844 г., 61,950 штукъ разнаго скота на сумму 181,699 р. 55 к. сер.; въ-теченіе же 1845 года продано 39,090 головъ на 112,825 р. 13 к. сер.; значитъ, противъ 1844 года менѣе 21,860 шт. и 68,874 р. выручки, что объясняется падежомъ скота отъ продолжительной и жестокой зимы съ 1844 на 1845 годъ.

До 1836 года, т. е. до приведенія въ дѣйствіе положенія, Высочайше утвержденнаго въ 1834 г. объ управленіи Калмыками, торговля въ улусахъ производилась свободно. Но тогда мѣстное начальство, основываясь на дополнительномъ постановленіи объ устройствѣ гильдій, 14 ноября 1824 г. Высочайше утвержденномъ, распубликовало, что никто изъ иногородныхъ купцовъ, мѣщанъ и крестьянъ не долженъ торговать въ улусахъ безъ установленныхъ свидѣтельствъ. Въ послѣдствіи времени, министръ финансовъ разрѣшилъ ходатайство царицынскихъ купцовъ дозволеніемъ имъ производить торговлю припасами и издѣліями безъ свидѣтельствъ, примѣняясь къ § 46 Уст. объУправ. Сибирскими Инородцами.