2) Ламайскаго Духовнаго Правленія: что "спрашивало о шабинерахъ сихъ яндыковскаго улуснаго бакшу {Старшаго изъ гелюнговъ (жрецовъ) въ каждомъ улусѣ.}, который донесъ, что Калмыки помянутыхъ 10 кибитокъ никакихъ пользъ для хуруловъ не приносятъ; когда же былъ живъ Лама (владѣтель ихъ), тогда они, будучи его служителями, обще съ духовенствомъ, владѣльцами и простыми Калмыками всѣ повинности ламайскія отправляли, и отправляютъ ихъ въ память покойнаго Ламы и по смерти его тѣмъ же порядкомъ, находясь при его прахъ,-- а за тѣмъ ни кордона, ни албана уже не платятъ.
Увѣдомляя Совѣтъ о такомъ отзывѣ бакши, Ламайское Духовное Правленіе присовокупило, что въ калмыцкомъ народъ, кромѣ обыкновенныхъ, общихъ шабинеровъ, именующихся такъ собственно по родоназванію ихъ, за каковыхъ, по недоразумѣнію отъ непоясненія Совѣтомъ, признавались прежде Ламайскимъ Правленіемъ тѣ 10 кибитокъ, есть два рода особенныхъ шабинеровъ, а именно: а) потомки людей, пожертвованныхъ Ламамъ ханами и владѣльцами изъ подвластныхъ имъ Калмыковъ, уволенныхъ въ то же время отъ платежа всѣхъ владѣльческихъ и общественныхъ повинностей; б) потомки людей, пріобрѣтенныхъ покупкою "на собственное достояніе Ламами, единственно для спасенія души въ нынѣшнемъ и будущемъ вѣкѣ", къ которымъ должно причислять тѣ 10 кибитокъ, ибо онѣ происходятъ отъ купленныхъ Ламою Лузунъ-Джамбою. "Оба рода объясненныхъ здѣсь шабинеровъ, если только докажутъ происхожденіе свое письменными актами съ печать мы верховнаго Далай-Ламы отъ хановъ и владѣльцевъ, или отъ русскаго правительства, бывъ освобождаемы прежде, должны быть свободными и пылѣ по. калмыцкому закону отъ всѣхъ владѣльческихъ и улусныхъ албановъ и службъ; а только обязываются содержать достояніемъ своимъ родовые или ламайскіе свои хурулы и быть при нихъ въ услуженіи". Сообразивъ эти отзывы, Совѣтъ Калмыцкаго Управленія заключилъ 6 октября 1844 года слѣдующее: "Такъ-какъ Ламайское Правленіе удостовѣряетъ, что означенныя 10 кибитокъ Дэду ламинъ шабинерова рода Калмыковъ, по покупкѣ ихъ ламою не должны но обычаямъ калмыцкимъ подлежать отбыванію общественныхъ и владѣльческихъ повинностей, каковыхъ они до сего времени никогда но завѣренію общества и не отбывало", и отзывъ этотъ подтверждается таковымъ же отзывомъ старѣйшаго изъ владѣльцевъ Тюменя, который объясняетъ, что подобныхъ шабинеровъ можетъ находиться въ каждомъ улусь по 10, 1.5 и 20 кибитокъ, и что они "отъ платежа владѣльческихъ повинностей освобождались прежде, и нынѣ освобождаются по обычаю Калмыковъ", то Совѣтъ, согласно отзывамъ Ламайскаго Правленія и владѣльца Тюменя, полагалъ бы; Калмыковъ означенныхъ 10-ти кибитокъ Дэду ламинъ шабинерова рода отъ платежа владѣльческихъ и улусныхъ повинностей освободить, взимая только съ нихъ слѣдующее количество денегъ на содержаніе Калмыцкаго Управленія. Заключеніе Совѣта представлено было въ этомъ видѣ на разрѣшеніе управлявшаго Астраханскою Губерніею, который, полагая, что кромѣ этихъ десяти кибитокъ яндыковскихъ шабинеровъ, есть еще въ другихъ улусахъ подобные же хурульные Калмыки, которые въ-послѣдствіи могутъ ходатайствовать о томъ же, предложилъ Совѣту 3-го ноября 1844 года собрать вѣрныя и полныя свѣдѣнія въ какихъ улусахъ, при какихъ хурулахъ и сколько находится Калмыковъ-шабинеровь, которые "по прежнимъ правамъ и обычаямъ въ калмыцкомъ народѣ избавляются отъ платежа денежныхъ податей и натуральныхъ повинностей, и на какихъ актахъ такая привилегія можетъ быть основана?" въ началѣ 1845 года, вопросъ этотъ еще не былъ окончательно разрѣшенъ. Толкованіе его владѣльцами и Ламайскимъ Духовнымъ Правленіемъ, заключало въ себѣ противоположности. Два отзыва, данные Правленіемъ въ разное время, одинъ другому противорѣчили: сперва оно объяснило, что шабинеры раздѣляли прежде и должны раздѣлять нынѣ со всѣми Калмыками ихъ повинности, исключая незначительныхъ облегченій; а потомъ отозвалось, что по калмыцкому закону шабинеры всегда были и должны быть свободны отъ податей и повинностей. Затѣмъ, владѣлецъ Гахаевъ и яндыковско-икицохуровскій улусный попечитель объявили, что шабинеры освобождались прежде отъ всѣхъ повинностей, а послѣдній присовокупилъ, что и нынѣ ихъ не отбываютъ; изъ двухъ же прочихъ владѣльцевъ одинъ отозвался, что не всѣ шабинеры освобождаются отъ повинностей, а другой, что отъ нихъ никогда свободны не были. Замѣтимъ, что если Ламайское Духовное Правленіе въ послѣднемъ отзывѣ по сему предмету ссылается на калмыцкій законъ, то подъ этимъ должно разумѣть не письменный законъ, а обычай (іосунъ); ибо въ древнихъ письменныхъ законахъ калмыцкихъ XVII столѣтія о шабинерахъ вовсе не упоминается.
Какъ общій выводъ изъ всѣхъ вышеприведенныхъ примѣровъ представляется, что если благопріятнѣйшимъ временемъ для приведенія въ извѣстность судебныхъ и административныхъ обычаевъ Калмыковъ могла быть эпоха владычества хановъ и намѣстниковъ калмыцкой орды, то теперь разнорѣчивость толкованія обычаевъ лишаетъ большую часть ихъ ясности и положительности. Но, почти до 1825 года управленіе Калмыками предоставлено было имъ-самимъ, а участіе въ немъ правительства ограничивалось лишь прекращеніемъ хищныхъ набѣговъ и степнаго своевольства народа кочеваго, полудикаго. Съ-тѣхъ-поръ, произошло въ немъ много перемѣнъ, положены границы властямъ, и Калмыки находятся въ совершенной подчиненности мѣстнаго начальства. Если вліяніе владѣльцевъ на подвластныхъ еще велико, то съ другой стороны учрежденіе улусныхъ судовъ, опредѣленіе въ кочевья приставовъ и попечителей, измѣнило во многомъ ближайшее управленіе Калмыками, а съ тѣмъ вмѣстѣ, особенно со времени введенія въ дѣйствіе Положенія 1834 года, т. е. съ 3880 года, и самое судопроизводство утратило характеръ народности. Но имъ могли дорожить только владѣльцы. Хотя не изъ нихъ былъ составленъ Наимавъ-Зарго, а изъ зайсанговъ и гелюнговъ, но, опредѣляемые туда владѣльцами, они всегда оставались подъ ихъ вліяніемъ. Судъ этотъ собирался въ кибиткѣ, не имѣлъ постояннаго мѣстопребыванія и ни малѣйшаго порядка въ дѣлопроизводствѣ. Члены его собирались и разъѣзжались, когда хотѣли. Дѣля, нерѣшенныя лѣтомъ, оставались до слѣдующаго лѣта. При наступленіи съ нимъ вмѣстѣ раскочевки улусовъ, возобновлялись отгоны скота, грабежи,-- вотъ поводъ Суду Зарго судить и рядить. И онъ продолжалъ свои засѣданія въ-теченіи всего времени, "когда бываетъ больше преступленіи" {Ср. глава III статьи "Калмыки".}; а потомъ заргачи разъѣзжались. Въ этомъ отношеніи, но съ несравненно-большею пользою для народа, улусные суды замѣнили прежній кочевой Зарго, съ тою разницею, что въ нихъ дѣлопроизводство правильное, основанное на письменности и предварительныхь изслѣдованіяхъ. Между-тѣмъ, время и обстоятельства лишили древнія калмыцкія постановленія ихъ дѣйствія, и приговоры, основанные на законѣ русскомъ, ясномъ и опредѣлительномъ, замѣнили произвольныя рѣшенія прежняго Суда Зарго, который, видя несообразность древнихъ монголо-ойратскихъ законовъ съ бытомъ Калмыковъ въ Россіи и признавая ихъ недостаточность, рѣшалъ дѣла произвольно, произнося противорѣчащіе приговоры и дѣйствуя но вліянію владѣльцевъ. Эти древніе законы, которые съ 1800 года предполагается исправить, потому-что уже въ то время недостатки ихъ и несоотвѣтственность положенію Калмыковъ въ Россіи замѣнялись обычаями,-- теперь мало извѣстны самимъ владѣльцамъ и вмѣстѣ съ обычаями, искаженными и затемненными преданіемъ, даютъ поводъ къ разнорѣчивымъ поясненіямъ и произвольнымъ толкованіямъ.
Народъ калмыцкій, прежде безучастный къ управленію и порядку установленнаго надъ нимъ судопроизводства, и теперь мало заботится о томъ, имѣетъ ли онъ народный судъ свой (Найманъ-Зарго), или подвѣдомъ присутственному мѣсту, составленному изъ русскихъ чиновниковъ. Калмыки не имѣютъ понятія ни объ историческомъ значеніи своего судопроизводства, ни объ обычаяхъ или обрядахъ его, потому-что если они и были, то произволъ владѣльца установлялъ или отмѣнялъ ихъ. И губернское присутственное мѣсто и улусный судъ въ понятіяхъ простаго Калмыка суть Зарг о, потому-что слово это на его языкѣ значитъ судъ. Если, но-этому, Калмыки въ настоящемъ споемъ положеніи и могли бы находить справедливое удовлетвореніе въ общихъ губернскихъ присутственныхъ мѣстахъ, то тѣмъ не менѣе остатки самобытности этого племени требуютъ существованія для него особаго управленія и нѣкоторыхъ отдѣльныхъ правилъ. Предполагаемое изданіе ихъ довершитъ двухвѣковыя заботы правительства о Калмыкахъ и сблизитъ ихъ съ тѣмъ временемъ, когда два начала, указанныя въ завѣдываніи этими инородцами -- польза правительства и польза народа, пойдутъ рядомъ и въ обоюдномъ вліяніи одна на другую представятъ результаты вполнѣ удовлетворительные.
БАРОНЪ Ѳ. БЮЛЕРЪ.
"Отечественныя Записки", NoNo 7, 8, 10, 11, 1846