Поручикъ Тюмень полагаетъ, что бодокчей были у Калмыковъ еще въ Монголіи; по подтвержденій этому не находимъ въ уложеніи, составленномъ въ 1640 году калмыцкими и монгольскими владѣльцами. Обратимся къ другимъ историческимъ источникамъ. Въ 1754 году, когда Калмыки, кочуя по солевознымъ дорогамъ -- саратовской и Дмитріевской къ Элтонскому-Озеру, вытравляли около нихъ траву пастьбою стадъ своихъ и производили разные безпорядки, то начальство обратило на это особенное вниманіе, и когда прибывшій на мѣсто чиновникъ сталъ выговаривать это Калмыкамъ, то они отозвались, что ни отъ кого не слыхали запрещенія кочевать тамъ. "Онъ взялъ отъ нихъ въ аманаты Калмыченка. и, дабы они отъ кочевья своего не отперлись, вслѣдъ его руками отдать въ Дмитріевенъ для смотрѣнія того опредѣленному отъ намѣстника ханства Бадакчею и довольно ему говорилъ, для чего онъ, получая за то особливое жалованье, дѣла своего не смотритъ и Калмыковъ но дорогамъ кочевать къ Русскимъ и имъ обиды чинить допускаетъ". Бодокчей сказалъ, что объ этомъ кочевьѣ не зналъ и обѣщалъ все привесть въ порядокъ {П. С. З. T. XIV, V 10229, Сенатскій указъ 11 мая 1754 года и T. XVII No 12698, стр. 850-851.}. Въ 1758 году, постоянно находились въ городѣ Черномъ-Яру ханскіе бодокчеи и г. Нефвдьевъ объясняетъ, что они были тамъ въ качествъ повѣренвыхъ отъ хана для суда между Россіянъ и Калмыковъ {Свѣд. о Волжск. Калмыкахъ, стран. 87.}. Въ томъ же году привиты были разныя мѣры для пресѣченія грабительства Калмыками элтонской соли, и въ 1763 году но общему штату положено быть при визовой соляной конторъ бодакчею и переводчику: чрезъ нихъ велѣно (въ 1766 году) "пограбленное отъискивать и обиженнымъ удовольствіе чинить" {П. С. З. T. XVII, 12698. Высочайше утвержденный 17 іюля 1766 года докладъ Сената.}. Наконецъ, въ 1834 году, г. Нефедьевъ, описывая Калмыковъ {Онъ обозрѣвалъ ихъ кочевья въ 1832 и 1833 годахъ.}, замѣтилъ, что на Калмыцкій Базаръ назначаются отъ каждаго улуса бодокчеи или старосты, имѣющіе обязанность свидѣтельствовать условія Калмыковъ, нанимаемыхъ рыбопромышлениками въ работу {Свѣд. о Волжскихъ Калмыкахъ, стр. 258.}.

Сравнимъ это свѣдѣнія съ отзывами владѣльцевъ Тюменя и Тундутова. Въ прошломъ столѣтіи, должность бодокчеевъ была полицейская: они назначались главой орды на солевозоые тракты для наблюденія за порядкомъ кочевья тамъ Калмыковъ и удовлетворенія жалобъ на ихъ дѣйствія, а въ Черный-Яръ какъ повѣренные отъ хана для суда между Русскими и Калмыками; тому четырнадцать лѣтъ (въ 1832) на Калмыцкій Базаръ назначались бодокчеи отъ каждаго улуса для свидѣтельства условій Калмыковъ съ рыбопромышленными; а судя но объясненію, представленному въ 1842 г. владѣльцемъ Тюменемъ, бодокчеи въ прошломъ столѣтіи имѣли и теперь имѣютъ значеніе блюстителей порядка торговли скотомъ и поручителей за правильность ея; съ этою цѣлью назначались они въ Черный-Яръ и другія мѣста продажи калмыцкаго скота) назначаемые же теперь на калмыцкій базаръ одинъ постоянный бодокчей (который притомъ свидѣтельствуетъ билеты рабочихъ Калмыковъ и проч.) и бодокчеи Хошоутовскаго Улуса всегда тамъ были и назначеніе ихъ необходимо: тотъ и другіе за отправленіе должностей своихъ получаютъ плату отъ продажи скота; а бодокчей калмыцкаго базара и отъ Калмыковъ, нанимающихся въ работы. Напротивъ того, Тундутовъ отозвался тогда же, что въ Малодербетовскомъ Улусѣ бодокчеевъ нѣтъ; а зайсанги, которые съ недавняго времени назначаются на базары для надзора за Калмыками-торговцами, не взимаютъ съ нихъ никакого сбора...

Въ 1844 году, послѣдними поводомъ къ изслѣдованію древнихъ обычаевъ калмыцкихъ, важныхъ въ отношеніи административномъ, были ссылки на обычай, освобождающій отъ повинностей Калмыковъ, числящихся при хурулахъ.

Уже въ 1810 году замѣчено было, что между Калмыками "число тунеядцевъ и происходящее отъ-того народное изнуреніе умножаются наиболѣе тѣмъ, что, для обезпеченія праздной жизни духовенства, лженабожные калмыцкіе владѣльцы въ прислугу и для доходовъ хуруламъ (монастырямъ) отдаютъ въ вѣчное владѣніе цѣлью хотоны, т. е. цѣлые рода или отдѣленія подвластныхъ, которые съ того времени называются шабинерами (монастырскими), никакихъ податей не даютъ и ни малѣйшихъ повинностей не исправляютъ: этихъ вредныхъ чирьевъ отъ испорченной народной крови находится между Калмыками едва-ли не пятая часть " {Нынѣшнее состолпіе калмыцкаго народа. Спб. 1810 г. стр. 25 и 20.}. Свѣдѣніями, собранными въ 1832 и 1833 годахъ, подтвердилось, что между простолюдинами-Калмыками есть такъ-называемые шабинеры, "которые подраздѣляются на два разряда: 1) ламайнъ-шабанеровъ, 2) хурульскихъ шабинеровъ, т. е. зависящихъ отъ ламы и хуруловъ, которымъ они издавна пожертвованы владѣльцами, точно такъ, какъ нѣкогда были приписываемы крестьяне къ монастырямъ въ Россіи. Шабинеры эти, не зная другихъ повинностей, составляютъ про ламахъ и хурулахъ прислугу, пасутъ принадлежащія онымъ стада и доставляютъ молоко и разныя изъ него приготовленія; владѣльцы и зайсанги никакого уже вліянія на шабинеровъ не имѣютъ" {Свѣдѣнія о Волжскихъ Калмыкахъ, стр. 99 и 100.}.

Къ офиціальному разъясненію этого обычая представило случай ходатайство нѣкоторыхъ шабинеровъ объ оставленіи ихъ по прежнему свободными отъ податей и повинностей {Дано по Совѣту Калмыцкаго Управленія 10 января 1814 года объ освобожденіи шабинеровъ отъ албана по древнему калмыцкому праву, предоставленному имъ отъ Аюки-Хана.}. Совѣтъ Калмыцкаго Управленія, получивъ просьбу старшины шабинерова рода (яндыковскихъ Калмыковъ) о томъ, что родъ его, хотя и находится подъ управленіемъ владѣльческимъ семьдесятъ-два года; по бывшіе въ то время владѣльцы по родству дѣдовъ его Саижи, Нохо и Анджу Ламь Лузунъ-Дукамбѣ, податей съ шабинеровъ не брали и отъ всѣхъ повинностей улусныхъ были они свободны, употребляясь только на службу ламайскую; къ этимъ тремъ, по прошествіи пятидесяти-двухъ лѣтъ, куплены были ламою еще семь кибитокъ Калмыковъ, которыхъ тогдашній владѣлецъ оставилъ при Ламѣ-на такихъ же правахъ, какъ ихъ, и управлявшіе улусомъ съ того до сего времени не измѣнили сего установленія. Совѣтъ Калмыцкаго-Управленія обратился въ Ламайское Духовное Правленіе съ запросомъ: въ какой мѣръ просьба шабинеровъ заслуживаетъ уваженія и дѣйствительно ли "но древнимъ калмыцкимъ обычаямъ Калмыки подъ названіемъ шабинеровъ освобождаются отъ повинностей въ пользу владѣльцевъ". На что Ламайскоо Правленіе отозвалось, "что хурульные шабинеры платило прежде, обязаны платить и нынѣ казенныя и общественныя повинности наравнѣ съ другими Калмыками, исключая нѣкоторыхъ облегченій по улусу, и то весьма ограниченныхъ". Между-тѣмъ, затребованы были мнѣнія отъ трехъ владѣльцевъ по сему дѣлу. Изъ нихъ:

1) капитанъ Тундутовъ отозвался, что "Калмыки подъ названіемъ шабинеровъ въ древности никогда, и ни отъ какихъ повинностей не освобождались",

2) Полковникъ Тюмень, что "Калмыковъ шабинерова рода въ каждомъ улусъ имѣется по нѣскольку сотъ кибитокъ, которые всѣ отъ повинностей въ пользу владѣльцевъ не должны освобождаться, кромѣ только тѣхъ, которые изъ этого рода назначаются съ воли владѣльца на службу при хурулахъ, каковыхъ въ каждомъ улусѣ полагать должно по 10, 15 и 20 кибитокъ.

3) Владѣлецъ Гахаевъ, что "шабинеры по древнимъ калмыцкимъ правамъ, состоя въ вѣдѣніи духовномъ, освобождались прежде отъ всѣхъ улусныхъ и владѣльческихъ повинностей".

За недостаточнымъ разъясненіемъ дѣла сего этими четырьмя отзывами,-- Совѣтъ вновь потребовалъ отъ Ламайскаго Правленія и яндыковско-ихицохуровскаго попечителя свѣдѣнія: дѣйствительно ли 10 кибитокъ Дэду-Ламонъ шабинерова рода находятся въ безпрерывномъ услуженіи при хурулахъ, а собственнаго своего хозяйства не имѣютъ; посторонними же заработками снискивать себѣ средства къ уплатѣ повинностей не имѣютъ времени? На это получены слѣдующіе отзывы:

1) Попечителя, что но забраннымъ имъ отъ опекуновъ и зайсанговъ свѣдѣніямъ открылось, что эти 10 кибитокъ шабинеровъ прежде находились всегда въ услуженіи хурула, но въ 1837 года отъ него откочевали въ разныя мѣста для снисканія себѣ съ семействами по бѣдности пропитанія работами, и никакихъ повинностей, какъ дд того, такъ и нынѣ не отбываютъ.