Къ числу вопросовъ административныхъ, разрѣшенныхъ имъ по принятіи въ соображеніе древнихъ калмыцкихъ обычаевъ, принадлежитъ изслѣдованіе: могутъ ли еще нынѣ калмыцкіе ноины-владѣльцы возводить простолюдиновъ въ званіе зайсанговъ и лишать онаго?

Вопросъ этотъ возникъ по поводу рѣшенія Судомъ Зарго дѣло объ аймакь Яндыковскаго-Улуса Батутова и Цоросова родовъ и о предъявленныхъ на владѣніе имъ притязаніяхъ. Запрошенные но этому предмету, асессоръ Суда Зарго и два калмыцкіе владѣльца отозвались:

1) Асессоръ ноинъ Менко Насунъ, что владѣльцы въ прежнія времена отбирали аймаки отъ наслѣдственныхъ зайсанговъ, оказывавшимся слабыми или вовсе неспособными къ управленію ими, и передавали такіе аймаки простымъ Калмыкамъ, возводя ихъ въ званіе зайсанговъ. Актовъ на это и примѣровъ гласныхъ ни въ виду, ни въ памяти не имѣется. Но Менко Насунь полагалъ при этомъ, что если у кого-нибудь сохранились въ памяти "права и обычаи, равно и примѣры на то", то,-- вѣрнѣе всего полагать должно,-- у пожилыхъ владѣльцевъ.

2) Малодербетовскій владѣлецъ, капитанъ Тупдутовъ,-- что, по "древнимъ калмыцкимъ обычаямъ", за неправильныя дѣйствія зайсанговъ и слабое управленіе, владѣльцы не только лишали ихъ аймаковъ, по и самаго званія, что Калмыки, въ случаѣ пресѣченія рода ихъ аймачнаго зайсанга, или когда онъ лишенъ званія, избирали на мѣсто его изъ среды себя достойнаго и способнаго простолюдина и представляли на утвержденіе владѣльца. Въ заключеніе, Тундутовъ объяснилъ, что оффиціальныхъ свѣдѣній въ подкрѣпленіе этого отзыва не имѣетъ.

3) Хошоутовскій владѣлецъ, полковникъ Тюмень,-- что "калмыцкій владѣльцы до состоянія Высочайше утвержденнаго положенія 1834 г., всегда имѣли право отбирать аймаки отъ наслѣдственныхъ зайсанговъ и передавать въ управленіе простымъ Калмыкамъ, утверждая послѣднихъ въ зайсангскомъ званіи и выдавая имъ граммату за своей подписью и приложеніемъ печати. Въ этомъ они руководствовались древнимъ калмыцкимъ уложеніемъ, большая часть котораго, какъ должно полагать, взята съ опыта, вѣками освященнаго. Такъ, на-примѣръ, въ п. 56 этого уложенія сказано: "Ежели зайсангъ допуститъ своихъ аймачныхъ слишкомъ-далеко откочевать отъ улуса и они подвергнутся чрезъ то нападенію непріятеля и лишатся или людей, или скота, или другаго чего-либо, то владѣлецъ за таковое слабое смотрѣніе за своими аимачными лишаетъ зайсанга аймака. Сверхъ-того, аймачные Калмыки могли избирать сами себѣ зайсанговъ; но утверждались они въ этомъ званіи владѣльцами выдачею грамматы за ихъ подписью и печатью". Въ-заключеніе, Тюмень привелъ около 15 примѣровъ возведенія разными владѣльцами, въ томъ числѣ и имъ самимъ, простыхъ Калмыковъ въ зайсангское званіе, съ предоставленіемъ имъ аймаковъ такихъ, "которые не имѣли зайсанга, или тѣхъ, которые отобраны но важнымъ причинамъ отъ другихъ зайсанговъ". Къ этому Тюмень присовокупилъ, что "приведенные имъ примѣры не единственные, но приведены только, какъ сохранившіеся у него въ памяти и не слишкомъ-давно случившіеся, такъ-что можно нынѣ найдти въ-живѣ простыхъ Калмыковъ, пожалованныхъ прежними владѣльцами въ зайсанги, или потомковъ ихъ въ ближнихъ колѣнахъ; впрочемъ, какъ возводить въ зайсангское званіе, такъ и низводить изъ онаго съ отобраніемъ аймака, издревле было правомъ владѣльцевъ, представлявшихъ въ лицѣ своемъ, но тогдашнимъ обычаямъ, верховную власть въ своихъ улусахъ; нынѣ-существующіе зайсанги всѣ безъ исключенія возведены въ это званіе ни кѣмъ другимъ, какъ владѣльцами".-- Тюмень полагалъ съ своей стороны: "что и положеніемъ 1834 г. не отмѣняется это право владѣльцевъ, потому-что въ немъ о подобной отмѣнѣ нигдѣ не сказано; а напротивъ, какъ тремя императорскими грамматами, Всемилостивѣйше пожалованными калмыцкому народу, подтверждены древнія права владѣльцевъ, то въ числѣ ихъ подтверждено и древнее ихъ право возводить простыхъ Калмыковъ въ зайсангское званіе и лишать его съ отобраніемъ аймака, разумѣется, за важныя преступленія и жизнь безнравственную. Въ семъ случаѣ, владѣлецъ обязанъ только представить начальству, по какимъ причинамъ лишаетъ онъ зайсанга его званія и аймака. Начальство же никакъ не должно допускать таковаго къ тяжбъ съ своимъ владѣльцемъ, для избѣжанія большихъ безпорядковъ, могущихъ отъ того произойди!". Сообразивъ эти отзывы, Судъ Зарго 30 сентября 1842 г. опредѣлилъ, что "но аймачные, ни безъаймачные зайсанги не должны быть низводимы въ другое званіе безъ судебныхъ приговоровъ, равномѣрно и назначать вновь зайсанговъ изъ простолюдиновъ, безъ особеннаго начальственнаго дозволенія, калмыцкіе владѣльцы не могутъ; ибо зайсангамъ присвоены положеніемъ 1834 г. права почетныхъ гражданъ; а правъ состоянія безъ суда лишать нельзя".-- Судомъ Зарго не было, однакожь, заключено распубликованіе этого рѣшенія между владѣльцами. Почти въ одно и то же время (1842 г. 28 сентября) Судъ Зарго, при разсмотрѣніи правъ зайсанга Ардивана Макарова на аймакъ, обратившись къ вопросу: могъ ли умершій владѣлецъ Большедербетовскаго-Улуса, Очиръ Хапчуковъ, по произволу своему отобрать отъ зайсанга Макарова наслѣдованный имъ послѣ отца его Ахоньки аймакъ и передать двоюродному брату Ахоньки зайсангу Шара-Манжи-Манчикову, -- нашелъ, что до состоянія положенія 1834 г. права владѣльцевъ на передачу аймаковъ отъ одного зайсанга къ другому означены не были и владѣльцы дѣйствительно передавали аймаки по собственному своему усмотрѣнію. Обстоятельство это послѣдовало до изданія положенія 1834 г., -- а потому, если допустить теперь жалобы на прежнія распоряженіи калмыцкихъ владѣльцевъ и входить въ разсмотрѣніе, правильно или неправильно передавали они аймаки отъ одного зайсанга къ другому, то это могло бы поколебать спокойствіе въ калмыцкомъ народѣ и подать поводъ къ спорамъ и жалобамъ на существующее владѣніе аймаками, подкрѣпленное давностью времени и обычаями Калмыковъ".

Если сравнить ссылки на эти обычаи съ другими свѣдѣніями объ этомъ предметѣ, то и здѣсь окажется нѣкоторое разнорѣчіе. Что аймаки по древнему обычаю считались родовыми достояніемъ зайсанговъ, то это доказывается тѣмъ, что § 13 правилъ 17І5 года объ управленіи ставропольскими Калмыками "вопреки калмыцкаго обыкновенія, зайсангамъ не дозволено людей своихъ въ наслѣдство дѣтямъ своимъ присвоять {П. С. З. T. XII No 9110, сенатскій указъ 16 февр. 1745 года.}; и тѣмъ, что у единоплеменныхъ ставропольскимъ и астраханскимъ Калмыкамъ Калмыковъ сибирскихъ, зайсанги суть до-сихъ-поръ наслѣдственные родоправители {Chefs héréditaires de tribus. (F. de Tchihatcheff, Voyage dans l'Allai Oriental, Paris, 1815 p. 23).}. Независимо отъ этого, въ 1834 г., но до изданія Высочайше утвержденнаго 10 ноября того года Положенія объ Управленіи Калмыками, замѣчено было, что "каждый владѣлецъ, въ случаѣ неудовольствія на подвластнаго зайсанга, можетъ наказать его, на что нѣтъ и претензій; но лишатъ званія, отъ предковъ наслѣдованнаго, или отобрать у него аймакъ безъ суда, права не имѣетъ; впрочемъ, по смерти такихъ зайсанговъ, которые оставляютъ много дѣтей, владѣльцы властны отдавать аймаки ихъ въ управленіе тѣхъ изъ наслѣдниковъ, коихъ найдутъ болѣе достойными, нестѣсняясь старшинствомъ ихъ по рожденію {Свѣд. о Волжскихъ Калмыкахъ, стр. 94.}. Съ этими свѣдѣніями несогласны объясненія, данныя Суду Зарго его ассессоромъ, калмыцкимъ владѣльцемъ Менко-Насунъ и другими владѣльцами калмыцкими. Хотя изъ нихъ Менко-Насунъ и Тундутовъ отозвались, что владѣльцы прежде отбирали аймаки отъ наслѣдственныхъ зайсанговъ за слабость, неправильныя дѣйствія или неспособность къ управленію, и какъ въ этихъ случаяхъ, такъ и при пресѣченіи рода аймачнаго зайсанга, передавали ихъ аймаки другимъ зайсангамъ, или возводили для того въ это званіе простолюдиновъ, или утверждали въ немъ тѣхъ, коихъ сіи послѣдніе избирали изъ среды себя,-- что все подтвердилъ и Тюмень; но этотъ владѣлецъ присовокупилъ еще къ тому, что всѣ Зайсанги возведены въ это званіе никѣмъ другимъ, какъ владѣльцами, и что въ случаѣ низведенія владѣльцемъ зайсанга изъ его званія, не должно допускать его до тяжбы съ владѣльцемъ. Это опровергается замѣчаніемъ г-на Нефедьева, что владѣлецъ не имѣетъ нрава безъ суда лишать зайсанга ни званія его, ни аймака; а отзывъ Тюменя, что всѣ зайсанги возведены въ сіе званіе никѣмъ другимъ, какъ владѣльцами, опровергается актомъ, который представилъ Суду Зарго (въ оригиналъ на монгольскомъ языкѣ) зайсангъ Бадма Му-Шараповъ въ подтвержденіе нравъ владѣнія аймакомъ ачинерова рода {По Суду Зарго дѣло 8 ноября 1840 года. }. Это граммата тибетскаго Далай-Ламы Базаръ Дара дербюнъ-ойратскому зайсангу Баянъ Дарханъ Убушѣ, которою ему съ потомствомъ его пожаловано званіе зайсанговъ. Въ заключеніе замѣтимъ, что если владѣлецъ Тюмень отстаиваетъ права владѣльцевъ на возведеніе подвластныхъ въ зайсангское званіе, подкрѣпляя это право примѣрами прежнихъ лѣтъ и ссылкою на пунктъ 56-й древняго Калмыцкаго Уложенія, то въ этомъ пунктѣ рукописнаго перевода уложенія, который имѣется въ Судъ Зарго, содержится постановленіе относительно перехода Калмыковъ отъ одного владѣльца къ другому, и за симъ во всей этой рукописи нѣтъ никакого правила на счетъ возведенія владѣльцами подвластныхъ ихъ въ званіе зайсанговъ или порядка лишенія онаго; а при исправленіи и дополненіи этого же самаго древняго уложенія въ 1822 г. въ знизилинскомъ собраніи, хотя и заключено было единогласно, что зайсанга, непекущагося о благѣ ввѣреннаго ему аймака и дозволяющаго себѣ скрывать бѣглыхъ и т. п. слѣдуетъ лишать зайсангскаго званія, по не объяснено кому должно принадлежать это право {Изъ рукописи: "Зинзилинскія Постановленія", въ Архивѣ Калмыцкаго Управленія.}. Теперь всѣ сомнѣнія относительно этого обычая разрѣшены приведенными приговорами Суда Зарго 28 и 30 сентября 1842 года.--

Къ числу вопросовъ собственно административныхъ, по поводу коихъ еще не давно были дѣлаемы ссылки на древніе обычаи, принадлежитъ сужденіе Суда Зарго и Совѣта Калмыцкаго Управленія о томъ, могутъ ли при настоящемъ порядкѣ завѣдыванія улусами допускаться посредничества бодокчеевъ (поручителей) при продажахъ и взимаемый ими сборъ? Дѣло это началось съ донесенія, что находящимися въ Икицохуровскомъ Улусѣ бодокчеями производится при продажѣ калмыцкаго скота особый сборъ. Запрошенные въ 1842 году о значеніи бодокчеевъ въ калмыцкомъ народѣ, два владѣльца отозвались:

1) Хошоутовскій ноинъ, поручикъ Деренъ Норбо-Тюмень, что "при продажѣ Калмыками скота, въ Хошоутовскомъ Улуси всегда и непремѣнно назначаются бодокчеи, какъ, вѣроятно, это дѣлается и въ другихъ улусахъ. Назначеніе сіе основано на обычаѣ, котораго начало теряется въ отдаленности времени. Когда Калмыки пришли въ Россію и управлялось ханами, то и тогда были бодокчеи и находились особенно и постоянно при тѣхъ городахъ и мѣстахъ, гдѣ производилась значительнѣйшая продажа скота, какъ то: въ Астрахани, Кизлярѣ, Енотаевской крѣпости, въ городахъ Черномъ-Кру, Царицынъ и другихъ мѣстахъ. Съ до сто вѣрностью, однакожь, можно полагать, что назначеніе въ должность бодокчеевъ началось не въ Россіи, по еще въ Зюнгаріи, или даже Монголіи, гдѣ безпрестанный и огромный сбытъ скота не могъ быть производимъ безъ этихъ надзирателей порядка и правоты въ торговли, которые, по этому, столь же необходимы нынѣ, какъ и прежде. Въ улусномъ управленіи Калмыки имѣютъ сношеніе по торговлѣ скотомъ съ разными народами, какъ то Армянами, Татарами и Киргизами, преимущественно же съ Русскими. Всѣ эти торговцы, пріѣзжай въ улусы, имѣютъ нужду въ такомъ человѣкѣ, который служил и бы имъ, такъ сказать, указателемъ и проводникомъ по улусу, посредникомъ между ими и Калмыками, блюстителемъ справедливости въ обоюдныхъ сдѣлкахъ и поручителемъ того, что продаваемый скотъ дѣйствительно принадлежитъ продавцамъ и не есть воровской, въ чемъ бодокчей принимаетъ на себя отвѣтственность. По окончаніи закупки, онъ обязанъ донести владѣльцу, сколько пріѣзжими куплено скота и по какой цѣнѣ. Вмѣстѣ съ нимъ является и торговецъ, какъ для подтвержденія сего, такъ и для полученія свидѣтельства отъ владѣльца о мѣстѣ покупки скота и о благополучномъ его состояніи. Бодокчси въ прежнее время получали за свои труды денежную плату отъ покупщиковъ скота по штучно, а именно: съ овцы двѣ коп., съ коровы 10 коп., съ верблюда и лошади 15 коп.; нынѣ же получаютъ отъ продавцовъ скота, т. е. Калмыковъ, съ цѣнности каждой штуки по одной коп. съ рубля асс." Объясняя, что такой порядокъ учрежденъ въ Хошоутовскомъ Улусѣ, я что о прочихъ онъ по знаетъ, Церенъ-Норбо-Тюмень присовокупилъ, что въ завѣдываемомъ имъ улусь "постоянный и непремѣнный бодокчей есть только одинъ и именно на Калмыцкомъ Базарь; прочіе временно избираются, и, по минованіи въ нихъ надобности, смѣняются; въ самомъ улусѣ нынѣ рѣдко случается надобность въ болокчеяхъ, потому-что покупщиковъ скота не бываетъ нѣсколько уже лѣтъ, чему причиною упадокъ скотоводства въ Хошоутовскомъ Улусь. Постоянный бодокчей на Калмыцкомъ Базарѣ, кромѣ бытности при продажѣ скота, обязанъ еще свидѣтельствовать билеты, выдаваемые рабочимъ Калмыкамъ, заключать контракты и также ихъ свидѣтельствовать. За это онъ получаетъ съ каждаго рабочаго но 15 коп. асс. Изъ этого видно, что должность но только постояннаго, но и временнаго бодокчея весьма важна, и что ее поручать можно лишь человѣку испытанныхъ правилъ, вѣрности и честности, а на Калмыцкомъ Базарь сверхъ сего нужны бодокчею опытность въ торговлѣ, знаніе цѣнъ, точныя свѣдѣнія о порядкѣ найма въ работы, смышленость и умѣніе заключать контракты съ нанимателями Калмыковъ. Словомъ, должность бодокчея можетъ исправлять лишь почтенный и достаточный зайсангъ, что въ Хошоутовскомь Улусѣ и наблюдается. Слѣдовательно, люди, но имѣющіе права на почтеніе и довѣренность народа, люди недостаточные и бѣдные, особливо же состоящіе на худомъ счету въ мнѣніи народа, каковые иногда исправляютъ эту должность, не должны быть къ ней допускаемы".

2) Управляющій Малодербетовскимъ Улусомъ, ноинъ Тундутовъ отозвался, что въ завѣдываемомъ имъ улусѣ, но случаю упадка скотоводства, закупки скота не производится, а продается онъ на сосѣдственныхъ ярмаркахъ, при которыхъ съ недавнихъ лѣтъ хотя и назначаются къ базарнымъ чиновникамъ и городничимъ зайсанги въ качествъ депутатовъ для разбирательства ссоръ, споровъ и другихъ случаевъ, равно и для надзора за Калмыками, пригоняющими туда скотъ; но никакихъ сборовъ этими зайсангами не производится.

Сообразивъ эти отзывы, Судъ Зарго 7-го сентября 1842 г. заключилъ, что званіе бодокчеевъ въ калмыцкомъ народъ учреждено "по обычаямъ его, съ древняго времени, и но нынѣ сохраняется"... что должность бодокчеевъ, какъ поручителей и блюстителей порядка при продажѣ скота, есть публичная; но въ существующихъ о Калмыкахъ постановленіяхъ объ обязанностяхъ бодокчеевъ ничего не сказано, слѣдовательно, взимаемый ими сборъ за посредство при продажъ скота противозаконнымъ назвать нельзя, напротивъ того, "онъ установленъ древними обычаями калмыцкаго народа, и никакимъ закономъ воспрещаемъ не былъ". Но, не рѣшивъ это дѣло "по неимѣнію на оное яснаго закона", Судъ Зарго представилъ заключеніе свое военному губернатору, которымъ обязанности бодокчеевъ и сборъ въ ихъ пользу приняты были въ соображеніе при составленіи проекта преобразованія калмыцкаго управленія.