-- У графа Риттера только и рѣчь о погодѣ, дождѣ и снѣгѣ: настоящій ходячій барометръ! Ну, ужъ одолжила судьба Александру Николаевну... дала ей кавалера!
Въ эту пору, нескромной порицательницѣ поднесли мороженую стерлядь, и недоброжелательность дамы обратилась на рыбу и на всю чешуйчатую породу. Между-тѣмъ, шумъ приборовъ и стакановъ слились въ одинъ неясный гулъ съ говоромъ пирующихъ; лакеи суетились, разносили блюда, разливали вина. Гастрономы, и въ томъ числѣ уже знакомая намъ дама, то хвалятъ, то осуждаютъ, другіе ѣдятъ безъ разбора. Говорѣ, шумъ, смѣхъ. Уста жуютъ...
Воспользуемся этимъ мгновеніемъ, чтобъ бросить взглядъ на залу вообще и на пирующихъ въ-особенности. Зала старинная, убрана цвѣтами и зеленью; бархатнымъ экраномъ отгорожено мѣсто для оркестра. Но эта зала не аристократическая, не столичная. Замѣтно, что въ ней все прибрано и разукрашено на одинъ день; что послѣ мало кто будетъ заботиться и вспоминать объ ней; за полчаса въ ней танцовали и крутились въ вальсѣ, а теперь въ ней же усѣлись запросто обѣдать... И кто же? Цвѣтъ петербургскихъ салоновъ, l'èlité du beau monde, избранный высшій кругъ: и графиня Волынцова, и княгиня Красносельская, и княжна Галинская, и вы, которой каждое движеніе обворожительно, и вы, которой такъ пристало черное платье, вы, чьей таліи нѣтъ подобной, и вы, чей страстный, проницательна, испытующій взоръ и чудная прическа равно очаровательны. Тамъ были и графиня Холмская, и Сокольницкая; тамъ были и вы, олицетворенное совершенство,
Чей голосъ гибкій и прелестный
Намъ вѣетъ музыкой небесной...
А кавалеровъ и не перечесть. Всю бы азбуку надо было выписать для обозначенія ихъ именъ начальными буквами. Были и просто дворяне, были и графы, была и бароны, и князья... и остроумные, всегда непринужденно смѣшной С***, забавный присяжный увеселитель прекраснаго пола М***; да ещё одинъ, всегда готовый судить объ языкъ, литературѣ, законодательствѣ, трюфляхъ, театрѣ, процессахъ и модахъ.
Гдѣ же собралось это блистательное общество, куда оно попало? Вѣрно на dejeuner dansant, на journée folle?-- Нѣтъ. Въ городѣ посовѣстились бы принять въ такой залѣ и сажать за столъ тамъ же, гдѣ танцовали. Но, взглянувъ въ окно, мы объяснимъ себѣ загадку. Среди грязи, множества пестро-сгруппированныхъ экипажей и праздной толпы кучеровъ, одиноко возвышается столбъ съ тремя надписями, указывающими три разныя дороги... Прочитавъ: "въ Ижору, въ Царское Село, въ Петербургъ" -- не трудно догадаться, чтобы въ почтовомъ домѣ въ десяти верстахъ отъ Петербурга, на Средней-Рогаткѣ или у Трехъ-Рукъ, -- какъ угодно. Дѣло въ томъ, что домъ этотъ, съ самаго утра того дня принялъ особый праздничный видъ. Съ крыши сбросили цѣлыя глыбы снѣга, которыя, повинуясь иконамъ метемпсихозы, преобразовалось въ лужи передъ домомъ; потускнѣвшія стекла старинныхъ оконъ начали снова проясняться. Жаль, что моему воображенію нельзя нарисовать на нихъ ледяныхъ узоровъ: они становятся у насъ невидалью. Жаль еще, что не могу упомянуть о поэтическихъ сосулькахъ, "которыя намъ шлетъ Аврора вмѣсто слезъ", и которыми нѣкогда такъ славилась и красовалась сѣверная столица, но которыя нынѣ уже считаются сказкою. Правда, давно не выглядывали онѣ съ петербургскихъ крышъ, и разсказъ о томъ, какъ сосулька, въ аршина два длиною, задавила будочника, уже давно причисленъ къ миѳамъ... Да, все перемѣнилось на Руси! Не поотстали мы и въ климатѣ отъ Парижа, Лондона и Вѣны...
Но, относя перемѣну погоды къ успѣхамъ просвѣщенія, я и забылъ досказать, что сегодня съ ранняго утра съѣхалось множество кибитокъ къ среднерогатской станціи; что изъ нихъ выгружали сервизы; скатерти, блюда, корзины съ шампанскимъ; пріѣхали и Сальваторъ, и Лядовъ, и похожій на Эрика-Бернара тучный прикащикъ мадамъ Сен-Жоржъ, и Григорій Михайловичъ, привилегированный буфетчикъ высшаго общества, необходимый и равнодушный зритель всѣхъ свѣтскихъ увеселеній, всегда озабоченный требованіями чая, шампанскаго, зельцерской воды или паштета... Немного позже съѣхалась молодежь, пожертвовавшая собою для веселія другихъ, юные франты обоихъ разборовъ: мундирнаго и фрачнаго, выбранные въ распорядители пира, въ директоры празднества... Ахъ, да я не сказалъ еще, что это былъ пикникъ, придуманный графинею В. среди зѣванья на скучныхъ концертахъ великаго поста, среди катанья на горахъ, безотчетнаго созерцанія живыхъ картинъ и фокусовъ Боско; это была безподобная partie de plaisir: обѣдъ, танцы утромъ, танцы вечеромъ, ужинъ -- ну, словомъ, чудно снаряженная экспедиція. Едва мысль объ этомъ пикникѣ улыбнулась графинѣ, какъ облетѣла мигомъ набережныя, Морскія, Невскій-Проспектъ и Литейную. Двойные туалетіы заказывались у Сихдеръ и Швальё, а портные... Если вы когда-нибудь видѣли у Беггрова гравюру съ надписью "Daniel dans la fosse aux lions", то вотъ вѣрнѣйшее изображеніе ихъ затруднительнаго, ученическаго положенія. Львы осадили ихъ мастерскія, заказывали себѣ рейтфраки, требовали поставки ихъ въ сорокъ-восемь часовъ, гнѣвомъ и бранью платили за отговорки, морщились, ворчали, грозили портнымъ обезславить ихъ, лишить репутаціи; а мученики извинялись, не смѣли отказываться, не смѣли и браться за срочную работу. Но наконецъ въ нихъ заговорило чувство собственнаго достоинства, они всполошили всѣхъ подмастерьевъ своихъ и работниковъ, усадили ихъ за дѣло и, не разгибая ногъ въ-продолженіе двухъ сутокъ, между страхомъ и надеждою, не въ шутку напуганные присяжными львами, модные портные съумѣли одѣть ихъ. И всѣ франты genre fracas прибыли въ условный часъ,-- кто въ пошевняхъ, кто въ прозрачныхъ плетеныхъ саночкахъ, кто на рысакѣ, кто на иноходцѣ на Англійскую-Набережную къ дому графини Волынцевой, Который былъ заранѣе указанъ какъ point de réunion.
Когда всѣ собрались, положено каждой дамѣ ѣхать съ однимъ изъ кавалеровъ, и разрѣшеніе вопроса этого предоставить жребію. Много удовольствія и смѣха обѣщала себѣ отъ игры случая всегда ребячески-веселая графиня. Но на дѣлѣ вышло, что случай какъ-то угодилъ всѣмъ и сообразился съ предпочтеніемъ каждой дамы. Графиня очутилась въ саняхъ S.; О. всѣ привыкли видѣть съ G., графа Риттера съ Сѣрповой -- и никто не вздумалъ смѣяться сочетанію столь привычному, обыкновенному, вседневному... Одна лишь дама, которой имя, богатство и щегольство давали право на почетный титулъ львицы и исправленіе должности красавицы, была крайне-недовольна, что ей пришлось сѣсть въ сани молодаго франта, съ которымъ разговаривала она только случайно, который пренебрегалъ ея приглашеніями и, всегда занятый двадцатью другими львицами, проектами охоты, покупкой лошадей и посѣщеніемъ Михайловскаго-Театра, никогда не заботился о своемъ представленіи той, которую жребій назначилъ ему теперь въ спутницы...
На улицахъ было грязно. Снѣгъ, выпавшій наканунѣ, таялъ и превращался въ лужи. Пробило часъ на адмиралтейской башнѣ, и по площади промчались сани радужною вереницею. Разноцвѣтныя попоны, блестящія сбруи, пестрыя шляпки, наклоненныя на лица красавицъ, кисейныя вуали; ковры, развевавшіеся на спинкахъ охотничьихъ саней, удалыя тройки, кучера въ бархатныхъ шапкахъ на-бекрень и въ кафтанахъ съ бобровой опушкою, гордые коренные и ловкія пристяжныя -- все это пронеслось дивною фантасмагоріею минутнымъ явленіемъ волшебнаго фонаря, по оживленнымъ улицамъ Петербурга и достигло Московской Заставы. Тамъ понеслось съ сугроба въ ухабъ, со снѣга въ лужу -- и весь этотъ поѣздъ саней остановился забрызганный, запачканный, обезображенный у Средней-Рогатки.-- За туалетомъ послѣдовали танцы, за танцами обѣдъ, за обѣдомъ балъ, за баломъ ужинъ, и графиня Волынцева, навальсировавшись вдоволь и ловко ускользнувъ изъ рукъ Римбаха, призналась, что никогда такъ не веселилась, какъ на этомъ безтолковомъ пикникѣ.