"Меня начинаетъ пугать разстройство моего здоровья. Усиливаютъ его и заботы, и напряженное вниманіе, и непривычка къ труду, и малѣйшая неосторожность. Я жалѣю не о жизни. Объ ней я еще худшихъ мыслей, чѣмъ прежде: разстанусь съ нею охотно; лишь дѣтьми дышу я. Но меня страшитъ медленная смерть, постепенное разрушеніе, преждевременныя потери силъ... Я до того упала духомъ, что жесточайшій мизантропъ для меня показался бы слишкомъ-веселымъ. Остается надѣяться -- лишь на весеннее солнце..."
А что же Риттеръ? Его теперь можно назвать типомъ счастливца. Онъ доволенъ службой, свѣтомъ, женой; живетъ въ прошедшемъ, въ настоящемъ, въ будущемъ; всякій годъ радуетъ его рожденіе сына или дочери; онъ даетъ обѣды и вечера; недавно получилъ золотой мундиръ съ ключомъ. По-прежнему, но спокойнѣе прежняго покуриваетъ графъ регаліи, сидя съ пріятелями въ кабинетѣ, гдѣ стѣны увѣшаны портретами заслуженныхъ предковъ, и напоминаетъ собой Китайцевъ, которые пьютъ чай, обставивъ себя урнами съ пепломъ своихъ отцовъ, нарушаютъ умственную неподвижность, обращаясь мыслію назадъ, и называютъ это жить въ прошедшемъ.
Къ довершенію блаженства, графу уже не докучаетъ Гуляевъ своими посѣщеніями. У него умерла мать, а старая скряга-тетушка такъ искусно прибрала его въ руки, что даже взяла его карманы на откупъ и разсчитываетъ всѣ его насущныя потребности. Теперь старанія Гуляева сблизиться съ петербургскимъ большимъ свѣтомъ остаются уже не въ тунѣ, а въ Тулѣ, гдѣ онъ обреченъ жить безвыѣздно. Тамъ Гуляевъ, съ прежнею ненасытимою алчностью баловъ, спектаклей, трюфлей и ручевскихъ фраковъ, настоящій grand seigneur manqué. Это заставляетъ его безпощадно поносить память Палагеи Терентьевны. А между-тѣмъ, внукъ ея Сенька обзавелся кандитерскою; даже въ день петергофскаго праздника разбилъ палатку и отважно выставилъ на вывѣскѣ: "Лиссабонъ", о которомъ одинъ насмѣшникъ сказалъ, что онъ -- не на бонъ...
Но что же стало съ безпечнымъ, легкомысленнымъ виновникомъ всей кутерьмы, такъ добросовѣстно описанной въ нашей хроникѣ?-- Князь Волгинъ? что онъ? гдѣ онъ?..
Князь Волгинъ тотъ же и, вѣроятно, всегда останется тѣмъ же. Вчера отправился онъ въ аэростатѣ въ Парижъ. И какъ этотъ способъ путешествованія начинаетъ дѣлать подрывъ пароходамъ и желѣзнымъ дорогамъ, особенно потому-что онъ въ большой модѣ, то Волгинъ такимъ образомъ, вѣроятно, объѣдетъ или облетитъ полсвѣта, разумѣется, не добывъ и въ воздухѣ, какъ на землѣ, ни одной поучительной мысли, а останется по прежнему самой невинной язвой общества, будетъ продолжать дѣлать дурное невзначай, разрушать мимоходомъ чужое счастье, задѣвать самолюбія...
И этотъ рядъ дѣйствій безъ толка, связи, сознанія и послѣдствій, также назовутъ -- жизнью?!..
БАРОНЪ Ѳ. БЮЛЕРЪ.
"Отечественныя Записки", No 6, 1843