Изъ 380,000 душъ обоего пола кочующихъ и бродящихъ {Бродящими или бродячими, называются тѣ инородцы или коренные жители Сибири, которые, не будучи подчинены условіямъ правильной кочевки, живутъ разсѣянно, кочуя отдѣльными семьями или родами, въ числѣ нѣсколькихъ юртъ. Инородцы эти переходятъ съ одного мѣста на другое, по лѣсамъ и рѣкамъ, или урочищамъ, для звѣроловнаго и рыболовнаго ихъ промысла. Такъ въ сѣверной части Енисейской Губерніи живутъ по устьямъ р. Енисея и Хатанги бродячіе остяки; въ средней же части Енисейской Губерніи, въ Якутской Области и въ Иркутской Губерніи кочуютъ бродячіе или бродящіе тунгусы. Чрезвычайно-загадочно число этихъ инородцевъ, названныхъ бродячими и въ Учрежденіи Сибири 22 іюня (наприм. въ Св. Зак., изд. 1842 г. Т. II, Особ. Учр. Губ. кн. I, въ ст. 140, 141, 144, 154 и 169; кн. II, въ ст. 2, 3, 33--35; кн. VI, въ ст. 137; T. IV Уст. о повин., кн. III, въ ст. 483; T. IX, кн. I, въ ст. 1098, 1099, 1138 и 1139; T. X, кн. VI, въ ст. 3345); но полагаютъ, что ихъ находится въ разныхъ мѣстахъ Сибири до 10,000 душъ. Они сдѣлались данниками Россіи около половины XVII столѣтія, и теперь всѣ повинности ихъ ограничиваются платежомъ ясака звѣриными шкурами и деньгами. Всего приходится на каждую душу по 1 р. 20 к. Ясакъ доставляютъ бродячіе на суіланы или ярмарки, гдѣ получаютъ распорядительныя приказанія на цѣлый годъ, а въ прочее время тѣ изъ нихъ, которые перешли степень управленія семейнаго, вѣдаются своими старшинами или старостами, разбирающими ихъ во всѣхъ случаяхъ (исключая уголовныхъ, подлежащихъ общимъ присутственнымъ мѣстамъ); и управляющими каждымъ родомъ бродячихъ по собственнымъ ихъ степнымъ законамъ. Подробныя свѣдѣнія объ этихъ племенахъ заключаются въ VII томѣ "Энцикл. Лексикона", въ статьѣ Ю. И. Джуліями: "Бродячіе инородцы".} племенъ болѣе 180,000 приняли христіанскую вѣру, до 118,000 -- ламайскую; прочіе затѣмъ, до 83,000, остаются въ шаманскомъ язычествѣ {Нынѣ, въ 1859 г., считается болѣе 460,000 бродячихъ и кочующихъ инородцевъ, и кромѣ-того, болѣе 25,000 осѣдлыхъ.}. Ламайскую вѣру исповѣдуетъ большая часть бурятъ и тунгусовъ, а шаманству преданы, кромѣ части этихъ племенъ, еще немногіе изъ якутовъ.
Шаманская в ѣ ра, основанная на однихъ изустныхъ преданіяхъ, есть первобытно-общая всѣмъ народамъ востока и сѣвера Азіи. Ученіе шамановъ, возникшее тамъ въ самой глубокой древности, сохранилось доселѣ въ первобытномъ видѣ въ Китаѣ, гдѣ, по кореннымъ законамъ, царствуюшая династія и должностныя лица маньджурскаго происхожденія обязаны исповѣдывать шаманскую вѣру преимущественно предъ прочими. Она заключается въ поклоненіи богу и душамъ людей, которыхъ жизнь была ознаменована подвигами добродѣтели, мужества и особенными государственными заслугами. Души сіи, при совершеніи обрядовъ служенія, призываются шаманами подъ общимъ наименованіемъ онготовъ или онгоновъ {Въ Пекинѣ въ двухъ только мѣстахъ отправляютъ шаманское служеніе: во дворцѣ императрицы и въ шаманскомъ капищѣ. Должность жрецовъ отправляютъ жрицы -шаманки. }. Такимъ-образомъ къ лику трехъ первенствующихъ онготовъ, боготворимыхъ послѣдователями шаманской вѣры въ Китаѣ, причисленъ Гуань-ди, китайскій полководецъ, жившій въ исходѣ II и началѣ III вѣка, котораго настоящая китайская династія признаетъ своимъ покровителемъ. Ему при каждомъ присутственномъ мѣстѣ имперіи посвященъ храмъ, въ которомъ мѣстные чиновники обязаны въ 4 и 15 числа каждаго мѣсяца исправлять обрядъ поклоненія, состоящій въ троекратномъ колѣнопреклоненіи съ десятью поклонами въ землю.
Два другіе первенствующіе онгота суть Шикгэмуни {Т. е. калмыцкій Шакджи-мюни-гегенъ, котораго, по свидѣтельству отца Іакинѳа, въ Китаѣ зовутъ Шигя или Ши-цьзи-мон и. } и Бодисаду, которымъ поклоняются ламайцы, или послѣдователи буддаизма. Но катайскій императоръ, въ чистомъ духѣ шаманскаго ученія, поклоняется каждому изъ нихъ, какъ душѣ человѣка, нѣкогда великаго, безъ присвоенія атрибутовъ, прилагаемыхъ мистическимъ ученіемъ буддаизма.
Религія Конфуція, которой, по китайскому уложенію, обязаны слѣдовать всѣ правительственныя лица и, безъ исключенія сословій, всѣ китайскіе подданные, отличается отъ шаманской вѣры только отсутствіемъ жрецовъ и всѣхъ обрядовъ, кромѣ краткой молитвы и троекратнаго колѣнопреклоненія съ десятью поклонами въ землю. Притомъ, вмѣсто онготовъ или онгоновъ, приносится моленіе разнымъ духамъ-покровителямъ и преимущественно отцу, матери и предкамъ, хотя бы кто изъ нихъ подвергался смертной казни за преступленія.
За тѣмъ, при религіи Конфуція предоставлена народу полная свобода держаться всѣхъ вѣроисповѣданій, терпимыхъ законами, кромѣ христіанскаго, дозволеннаго только иностранцамъ, и такимъ-образомъ слѣдующіе шаманству, въ образѣ онготовъ призываютъ души разныхъ, по преданіямъ, замѣчательныхъ или знаменитыхъ умершихъ людей, а слѣдующіе буддаизму или ламайскому ученію и даже муххамедову закону, раздѣляясь на нѣсколько сектъ, свободно отправляютъ въ Китаѣ обряды своихъ вѣрованій, безъ всякаго преслѣдованія со стороны правительства {Извѣстія эти, заимствованныя цѣликомъ изъ сообщенныхъ намъ записокъ, были, впослѣдствіи времени, просмотрѣны путешественникомъ, доѣзжавшимъ до границы китайской, который все сказанное здѣсь о шаманствѣ признаетъ видоизмѣненіемъ ламаизма, основаніемъ коего, по мнѣнію его, метампсихоза и поклоненіе душамъ усопшихъ; при чемъ онъ свидѣтельствуетъ, что подъ самымъ Пекиномъ есть слобода, населенная христіанами православнаго исповѣданія, выходцами изъ Албазина, для которыхъ собственно существуетъ въ Пекинѣ наша духовная миссія, и къ-тому же сомнѣвается, чтобы у китайцевъ, гдѣ нетолько религія, но и обычаи, и всякій шагъ подведены подъ извѣстныя формы, императоры имѣли обязанностью исповѣдывать такую религію, которая не подведена ни подъ какія формы. Доказательства этихъ возраженій слѣдующія: "Шаманство собственно состоитъ въ поклоненіи неодушевленнымъ предметамъ, безъ различія и по произволу каждаго, и отличается отъ простаго фетишизма развѣ только тѣмъ, что признаетъ существованіе злаго начала (шайтанъ) и прибѣгаетъ къ пособіямъ кудесниковъ или шамановъ для излеченія болѣзней, гаданья, заклинанья и т. п. Императоръ китайскій и все высшее сословіе имперіи исповѣдуютъ двѣ вѣры: одну собственно для внѣшнихъ обрядовъ и торжествъ и общую съ простымъ народомъ -- ламайскую, главнымъ жрецомъ которой есть тибетскій далай-лама, другую по собственному убѣжденію и лишенную всякихъ внѣшнихъ обрядовъ, почти совершенно подобную деизму, проповѣданному философами XVIII вѣка: это ученіе Конфучу. Мы видѣли, наприм., въ Май-ма-чинѣ, гдѣ начальникъ -- дзаргучей -- былъ также мандьжуръ. нѣсколько кумирень ламайскихъ для народа и для общественныхъ торжествъ и одну маленькую молельно, собственно для дзаргучіей, въ которой помѣщалось только одно изваяніе Конфучу..." Отнюдь не принимая на себя ручательства въ вѣрности сообщенныхъ намъ извѣстій, мы даже будемъ признательны за всякое основательное возраженіемъ которому они могутъ подать поводъ, и вообще за разъясненіе предмета, уже потому для насъ интереснаго, что мы посвятили много времени изученію быта монголо-ламантовъ при-каспійскихъ.}.
Между сибирскими монголами шаманскаа вѣра представляетъ въ настоящее время слабую тѣнь прежде-господствовавшей въ Азіи религіи и заключается въ боготвореніи аніоновъ или, по приложенію къ общенародному понятію, въ поклоненіи духамъ, владычествующимъ надъ стихіями, горами, долинами, рѣками и лѣсами, и покровительствующимъ человѣку. Жилищами онгоновъ обыкновенно бываютъ неприступныя, высокія горы, пещеры, глубокія пропасти, и дѣйствію онгоновъ, а не силамъ природы, приписывается всякое ея явленіе. Но послѣдователи шаманства любятъ давать и осязательную форму своимъ духамъ-покровителямъ: изображаютъ ихъ изъ дерева, или слѣпляютъ изъ хлѣба, ставятъ ихъ въ своихъ юртахъ и молятъ этихъ идоловъ преимущественно о сохраненіи стадъ {Калмыки кутаютъ своихъ бурхановъ въ мѣхъ, или покрываютъ шелковыми и парчевыми лоскутками, до-тѣхъ-поръ, пока этимъ грубымъ язычникамъ кажется, что пенаты ихъ благопріятствуютъ имъ; но чуть обстоятельства становятся трудными и воззванія къ бурханамъ о помощи оказываются тщетными, начинается бичеваніе и топтаніе бурхановъ. То же нашелъ недавно одинъ путешественникъ между послѣдователями шаманства, которые, кланяясь своимъ кумирамъ, обмазываютъ имъ лица масломъ и сметаной и т. п. (Поѣздка въ Забайкальскій Край, Москва, 1844, часть I, стр. 68). Г. Чихачевъ въ своемъ "Voyage dans Г Altai oriental, Paris, 1844", на стр. 46 и Р. Джуліяни на стр. 127, Т. VII"Энцикл Лексикона" также упоминаютъ о бичеваніи идоловъ въ отмщеніе за неудачный ловъ звѣрей.}. Обѣтованіе будущей жизни и воздаяніи по дѣламъ входитъ въ число преданій шаманскаго язычества. Послѣдователи его не имѣютъ ни храмовъ, ни духовнаго сословія, отличеннаго отъ другихъ нравами или преимуществами. Шаманы (прорицатели, жрецы) совершаютъ обряды и жертвоприношенія не срочныя, но случайныя, зависящія отъ произвола того, кто ихъ испрашиваетъ, и большею частью направленныя къ тому, чтобъ посредствомъ кудесничества шамана (а иногда и шаманки, жрицы) и восторженной его бесѣды съ) духами узнать будущее
Въ Сибири общепринятое мнѣніе о шаманской вѣрѣ долго было то, что она основана на поклоненіи злымъ духамъ, и что шаманы призываютъ діавола {Въ томѣ VII "Энцик. Лексикона", изданномъ въ 1836 году, на стр. 433 сказано, что "шаманъ есть предсказатель будущаго и посредникъ между человѣкомъ и діаволомъ",-- и далѣе, на стр. 435, что "шаманъ заклинаетъ злаго духа", -- а на стр. 127 и 128, что "у тунгусовъ остались еще самые сметливые шаманы: они не отправляютъ священныхъ дѣйствій, не приносятъ мольбы предъ божествомъ и суть не что иное, какъ ворожеи, колдуны, знахари, которые имѣютъ нѣкоторыя понятія о способѣ врачеванія и стараются поддерживатъ свое достоинство нѣкоторыми обрядами". На стр. 68 первой части "Поѣздки въ Забайкальскій Край" находимъ слѣдующія извѣстія: "Русскіе, простой народъ, думаютъ, что шаманы колдуны и знаются съ чертями. Разумѣется, что вся чертовщина заключается въ ловкости и шарлатанствѣ. Напримѣръ, шаманъ ударитъ себя ножомъ -- ножъ вонзится въ него по черень, а нѣтъ ни раны, ни крови. Отгадка заключается въ пустотѣ черня".... а на стр. 23, что "буряты чтутъ шаманскій камень, какъ мѣстопребываніе огоновъ или небесныхъ духовъ." }; но свѣдѣнія, еще недавно собранныя о шаманствѣ, свидѣтельствуютъ: 1) что бурятскіе и тунгускіе шаманы призываютъ, при совершеніи обрядовъ служенія, также онготовъ (онгоновъ), которыхъ признаютъ добрыми, безсмертными духами, противоборствующими злымъ духамъ, и не присвоиваютъ имъ такихъ превращеній, какъ буддайцы своимъ бурханамъ, и 2) что немногіе якуты, остающіеся въ шаманской вѣрѣ, за скрещеніемъ большей части ихъ и ежегодно болѣе-и-болѣе изглаживающимися между ними слѣдами шаманства, почитаютъ верховное существо въ Богѣ, и что именемъ его благословляютъ ихъ шаманы, почему называются также ангысытами, то-есть благословляющими, отъ слова ангысъ, которое на языкѣ якутовъ значитъ благословеніе. Вмѣсто шамановъ, благословляютъ иногда и міряне, преимущественно старики, отличающіеся даромъ краснорѣчія и знаніемъ терминовъ молитвословія. Такихъ стариковъ называютъ тогда также ангысытами, не причисляя ихъ, впрочемъ, къ числу шамановъ. Тѣ или другіе, при празднованіи якутами, весною, или въ началѣ лѣта, возрожденія природы, совершаютъ благословеніе Творцу Богу и производятъ окропленіе юртъ и полей кумысомъ. Отъ слова ысыкъ (кропленіе) празднества эти называются ысыками. Достовѣрно то, что шаманы, или ангысыты, при совершеніи такихъ торжественныхъ обрядовъ, славословятъ единаго Бога и начинаютъ такъ: Анъ дойдуну айбытъ Au татары {Это наименованіе представляетъ нѣкоторое сходство съ тенгери -- названіемъ, даваемымъ калмыцкими жрецами доброму, свѣтлому духу, сотворившему міръ и людей, наслаждавшихся блаженствомъ, которое они утратили, отвѣдавъ плода шиме ( срав. "Свѣд. о волжск. калмыкахъ", С. П. Б. 1834 года, стр. 147, 148 и 157).}, то-есть "всюду-отверстую вселенную сотворивши Творецъ Богъ". Прочимъ же духамъ или онгонамъ, какъ-то: завѣдывающимъ стихіями, лѣсами, горами, долинами, водами и проч., якуты хотя покланяются, но не даютъ имъ названія тангари (небо, Богъ), а называютъ иччи (хозяинъ), напримѣръ: артыхъ иччитя, "хозяинъ долины", и т. д., и подчиняютъ ихъ верховному существу, которому также прилагаютъ наименованіе Аръ Тоэнъ {Въ ст. 1180 и 1181 книги 1 тома IX Свода Зак. изд. 1842 г. находимъ слово тоэны, означающее тамъ родовыхъ начальниковъ сибирскихъ островитянъ. Какъ изъ этого, такъ и изъ того, какъ якуты употребляютъ это выраженіе, во всякомъ случаѣ видно, что съ нимъ соединена идея господства и управленія.}, величественный, бѣло видный или бѣловласый господинъ, и полагаютъ, что у него есть жена, Кюбай-Хоатупъ (почтенная, видная госпожа) и сынъ Уляръ Этимъ, всесокрушающій громъ {Ангысыты и шаманы якутовъ совершенно походятъ на стариковъ и колдуновъ (іомзи), которые управляютъ вѣрованіями чувашей. Повѣрья же послѣдователей шаманства о томъ, что одинъ изъ онгоновъ имѣетъ жену и сына, и о жилищахъ онгоновъ представляютъ нѣчто схожее съ понятіями чувашей о матери-Керемети и о томъ, что рощи, лѣса, овраги, источники, озера или открытыя поля преимущественно служатъ мѣстомъ пребыванія Керемети (ср. "Записки миссіонера, протоіерея В. П. Вишневскаго о религіозныхъ повѣрьяхъ чувашъ").}; но при этомъ баснословіи послѣдніе два онгона не составляютъ дѣйствительнаго божества, и никакихъ жертвъ имъ шаманы не приносятъ, между-тѣмъ, какъ они совершаютъ возліяніе огню, то-есть почитая огонь благотворною стихіею, льютъ въ него освященное масло и т. п.
Вещи, составляющія принадлежность служенія шамановъ, суть: оргой, или священная одежда, увѣшанная металлическими погремушками, моя-хабж и, желѣзная палка, хонхо -- колокольчикъ {Употребляемые при идолослуженіи калмыцкихъ гелюнговъ колокольчики называются также хонхо.}, толи -- небольшой мѣдный кружокъ, носимый на груди, хоръба -- нѣчто въ родѣ жезла, и кысы -- бубны, подъ звукъ которыхъ шаманы призываютъ своихъ духовъ, прыгая черезъ огонь, ударяя себя, неистовствуя, приходя въ дикій восторгъ и внезапно падая, какъ-бы замертво. Эти продѣлки имѣютъ послѣдствіемъ, что шаманы раздражительны до чрезвычайности и что между ними многіе подвержены истерическимъ припадкамъ и падучей болѣзни.
Ламайская в ѣ ра или буддаизмъ, вѣроученіе Будды, возникшее въ Индіи за нѣсколько столѣтій до P. X., называется шикгэмуніанскою отъ Шикгэмуни, по догматамъ монголо-бурятовъ -- верховнаго духа, владычествующаго нынѣ надъ вселенною; а названіе ламайской в ѣ ры получила она потому, что жрецы буддайской религіи вообще называются ламами, и что для простыхъ монголовъ, чуждыхъ правильнаго понятія о ея догматахъ, вся она состоитъ въ непрестанныхъ угожденіяхъ ламамъ или жрецамъ.
Вѣроученіе Будды сначала проникло въ ту часть Тибета, которая граничитъ съ Индіею и которая съ того времени сдѣлалась мѣстопребываніемъ верховныхъ ламъ; потомъ распространилось по Китаю и Яноніи. Англійскій путешественникъ Келли {"Азіатскій вѣстникъ" 1825 г. часть 4.}, видѣвшій въ 1814--1819 годахъ обряды богослуженія Будды въ Индіи и Тибетѣ, замѣчаетъ, что они существенно различествуетъ между собою, хотя одни и тѣ же мѣста народнаго поклоненія равно чтимы, какъ въ Тибетѣ, такъ и въ Бенгалѣ.