Но едва весеннее солнце проглянетъ на степныя поляны, дѣятельность бурятъ внезапно пробуждается, и степная жизнь ихъ начинаетъ разнообразиться. Стада, звѣриный промыслъ, рыбныя ловли, сѣнокосы -- вотъ предметъ заботливости и занятій бурята въ лучшее время года. И здѣсь, какъ у астраханскихъ калмыковъ, по-мѣрѣ-того, какъ возрождается степная природа, а съ тѣмъ вмѣстѣ коровы и кобылы начинаютъ давать болѣе молока, наступаетъ время увеселеній, брачныхъ сговоровъ, свадебъ и празднествъ; тогда настаетъ полный разгулъ хорошимъ и дурнымъ наклонностямъ бурятъ, именно, наклонностямъ къ хозяйству, звѣроловству, гостепріимству, хлѣбосольству, объяденью, пьянству, любопытству, воровству и степному своеволію. Тогда буряты перекочевываютъ съ мѣста на мѣсто, дѣлаютъ разъѣзды во всѣ стороны и, встрѣчаясь въ лѣсу или на дорогѣ, останавливаются, раскуриваютъ трубки, осыпаютъ другъ друга разспросами о благополучіи стадъ, о урожаѣ травъ, о положеніи пастбищъ, о благосостояніи барановъ, о здоровьи семейства, о томъ, что слышно новаго, куда и откуда ѣдешь, и т. п., и новости передаются такимъ-образомъ невѣроятно-быстро въ самые отдаленные улусы. Тогда буряты гонятъ изъ молока водку и вино, называемыя араки и тарасунъ. Время пьянства начинается у бурятъ ежегодно съ половины мая и продолжается до глубокой осени. Лѣтомъ же рѣдкій бурятъ не пьянъ. Слѣдствіемъ этого и горячности бурятъ бываютъ драки. Потому-то въ лѣтнее время бурятъ съ подбитыми глазами нерѣдкость.
Степное своеволіе и лѣтнія шалости соплеменника буряты всегда стараются скрыть всѣми средствами отъ преслѣдованія русскаго начальства, и ничего не щадятъ, чтобъ выручить своего изъ бѣды.
Лѣтнія увеселеія бурятъ состоятъ въ конской скачкѣ, борьбѣ, стрѣляніи изъ луковъ въ цѣль. Здѣсь, какъ и у калмыковъ, молодёжь скачетъ на дикихъ коняхъ по обширному степному пространству. Пьяный бурятъ скачетъ во весь духъ, качаясь на обѣ стороны. Увѣряютъ, что хорошая лошадь никогда не допуститъ хозяина свалиться.
Борьба бурятъ есть то же, что калмыцкое единоборство. Они борятся почти нагіе, въ короткомъ исподнемъ платьѣ. Вотъ какъ описываетъ эту борьбу одинъ очевидецъ: "Атлеты выходятъ безъ рубашекъ, медленно подвигаются другъ къ другу, подобно двумъ быкамъ, спущеннымъ на бой, бросая искоса страшные взгляды, склоняясь впередъ и потирая въ рукахъ, какъ-бы отъ нетерпѣнія, землю; то заступаютъ впередъ, то уклоняются въ сторону, сторожатъ моментъ, и вдругъ схватываются. Удачный пріемъ -- и борьба кончена въ одно мгновеніе; не то -- борцы ломаютъ другъ друга болѣе получаса и кончатъ ничѣмъ. Ихъ разводятъ почти всегда силою и выпускаютъ на мѣсто ихъ новыхъ. Между-тѣмъ, монгольская знать сидитъ, поджавъ ноги, на коврахъ, или войлокахъ, куритъ табакъ, пьетъ водку и, любуясь народными играми, одобряетъ побѣдителей легкимъ возгласомъ, улыбкою, движеніемъ руки, иногда небольшимъ подаркомъ {"Поѣздка въ Забайкальскій Край", часть I, стр. 62, 63.}".
При стрѣльбѣ изъ луковъ въ цѣль отличные стрѣлки удивляютъ толпу своею ловкостью, попадая на-лету въ уши пущенной стрѣлы.
Всѣ эти степныя игры суть принадлежность особыхъ празднествъ, бывающихъ весною и лѣтомъ, въ честь времени года. Таковъ, напримѣръ, обокъ -- праздникъ весны и цвѣтовъ, на который буряты съѣзжаются цѣлыми скопищами къ хамбинской ставкѣ (мѣстопребываніе бандиды-хамбо или хамбо-ламы -- главнаго жреца). Тамъ день начинается идолослуженіемъ, а потомъ народъ предается своимъ забавамъ.
Между забайкальскими бурятами преданіе сохранило множество пѣсень, напоминающихъ воинственную Монголію, времена Чингисхана и Батыя, но буряты, живущіе по сю сторону Байкальскаго Озера, готовыхъ пѣсенъ не имѣютъ: вдохновенные пѣвцы импровизируютъ ихъ на случай, воспѣваютъ бывалые подвиги предковъ и ловкость своихъ стрѣлковъ, быстроту коней, выхваляютъ свои мѣткія винтовки и стрѣлы. Напѣвъ этихъ пѣсень вообще заунывенъ, грустенъ и протяженъ. Буряты не пляшутъ; но женщины и мужчины, ставши въ кругъ и взявшись за руки, идутъ медленно въ одну сторону, сначала тихо, потомъ скоро, подъ голосъ запѣвалы, за которымъ и прочіе подтягиваютъ. Любимый ихъ инструментъ, осуръ, похожъ на скрипку или гудокъ, съ двумя волосяными струнами, на которыхъ играютъ смычкомъ, продѣтымъ между струнами. Другой инструментъ, похожій на цимбалы, называется этогу: онъ чрезвычайно рѣдокъ и. кажется, выходитъ изъ употребленія. Музыка у бурятъ не употребляется при пляскахъ, но служитъ забавою играющему, и для нашего уха слишкомъ-утомительна своимъ однообразіемъ и вѣчноплачевнымъ тономъ. Облава или охота есть удовольствіе тайшей. Многіе изъ нихъ до-сихъ-поръ сохранили страсть къ этой воинственной потѣхѣ своихъ предковъ.
Когда буряты навѣшаютъ другъ друга, то угощеніямъ и болтовнѣ нѣтъ конца: закалываютъ барана, подчуютъ виномъ, хвастаютъ другъ предъ другомъ своими стадами и звѣроловными подвигами.
Впродолженіе этихъ взаимныхъ посѣщеній родительскій разсчетъ рѣшаетъ участь молодёжи. По совершеніи, такимъ-образомъ, брачнаго сговора и по отдачѣ за невѣсту отцу ея условленнаго калыма, то-есть извѣстнаго количества рогатаго скота и лошадей, свадьбы буряты празднуютъ обыкновенно лѣтомъ. Здѣсь, какъ и у калмыковъ, невѣста берется съ бою. Женихъ съ пріятелями своими отнимаетъ невѣсту у ея подругъ, сажаетъ ее на лошадь и везетъ въ свое кочевье. Тамъ празднуется свадебный пиръ со всѣми причудами степнаго удальства и наѣздничества. Если въ домѣ нуженъ работникъ, отецъ женитъ десятилѣтняго сына на здоровой дѣвкѣ. Богатые платятъ за невѣсту калымъ иногда въ 500 головъ скота; но дочь богатыхъ родителей приноситъ съ собою приданаго неменѣе заплаченнаго за нее калыма, въ платьѣ, кораллахъ, скотѣ и готовой юртѣ со всѣми принадлежностями. Случается даже, что приданое это, или подарки, по цѣнности своей, вдвое и втрое превосходятъ калымъ. Буряты одного рода считаются роднею, и потому женъ берутъ они всегда изъ другаго рода; но жениться на второй женѣ своего отца, послѣ смерти его, считается даже великодушнымъ поступкомъ. Слѣдствіемъ несвоевременныхъ и неравныхъ браковъ бываетъ то, что когда мужъ достигаетъ совершенныхъ лѣтъ, жена его уже стара. Онъ или прогоняетъ ее и беретъ другую, или оставляетъ въ домѣ управительницею. Богатые имѣютъ иногда до четырехъ женъ; но первая жена всегда сохраняетъ права старшей, и младшія обязаны ей почтеніемъ и послушаніемъ. Супружеская вѣрность у бурятъ дѣло неважное; но бурятки пользуются свободою съ соблюденіемъ приличія.
При рожденіи дѣтей не бываетъ почти никакихъ обрядовъ. Буряты-шаманцы даютъ имена своимъ дѣтямъ по первому вошедшему въ юрту человѣку или животному; но у буддайцевъ ламы назначаютъ новорожденному имя, которое въ просторѣчіи соединяется съ именемъ отца.