Хоринцы и селенгинцы составляютъ цвѣтъ бурятскаго народа; кударинцы, бургузинцы и ольхонцы послѣднее звѣно, особенно ольхонцы, отдѣленные отъ соплеменниковъ Байкаломъ: они до-сихъ-поръ пребываютъ въ полудикомъ состояніи, и вообще бѣдны, отъ недостатка въ способахъ продовольствія на гористомъ и каменистомъ островѣ. Тамъ живетъ до 1000 бурятъ, которыхъ единственный предметъ хозяйства скотоводство {"Поѣздка въ Забайкальскій Край", часть I, стр. 21.}.
Въ обращеніи другъ съ другомъ буряты привѣтливы, подаютъ правую руку, прихватываютъ ее выше кисти лѣвою и здороваются. Уѣзжающаго гостя провожаютъ иногда версты двѣ, смотря по званію. Замѣтимъ, что, подобно калмыкамъ, буряты не цалуютъ, а обнюхиваютъ предметы своей любви и что поцалуи между этими племенами вовсе не въ обычаѣ.
Подобно калмыкамъ, между бурятами одежда мужчины и женщины почти одинакова; но чаще является здѣсь въ болѣе-роскошномъ видѣ нежели въ степяхъ астраханскихъ, и объясненій этому надо искать въ близости кочевья бурятъ отъ Кяхты, гдѣ маржанъ (кораллъ) и малахитъ составляютъ одну изъ главныхъ отраслей нашей торговли съ Китаемъ. Буряты носятъ шубы овчинныя, нагольныя, или покрытыя какою-нибудь тканью, начиная отъ китайки до блестящей китайской шелковой матеріи съ вышитыми драконами (магнулъ). Эти шубы опушены бываютъ по краямъ бѣлою или черною мерлушкою, выдрою, бобромъ, или обшиты бархатомъ, плисомъ, сукномъ яркаго цвѣта и т. п. Покрой шубы въ каждомъ племени свой, съ малыми, впрочемъ, различіями. Къ кушаку привязываются на ремешкѣ, съ правой стороны огниво, а съ лѣвой кошелекъ съ табакомъ, трубка (ганза) и ножикъ. Всѣ эти вещи разукрашиваются обдѣлкою въ кораллъ и малахитъ. Лѣтомъ богатые буряты носитъ халаты (терликъ), и тогда общій нарядъ мужчинъ и женщинъ составляютъ широкія шаравары изъ какой-нибудь бумажной матеріи, обшитыя по бокамъ, вокругъ кармановъ, металлическими пластинками; зимою же бхряты носятъ шаравары мѣховыя. Какъ у мужчинъ, такъ и у женщинъ, обувь составляютъ унты -- сапоги наподобіе китайскихъ, съ простроченнымъ передокъ и толстыми войлочными подошвами, обшитыми кожею. Голову называютъ шапкою, которая дѣлается наподобіе китайской, съ широкою мѣховою опушкою и большою наверху шелковою алою кистью {Кисти эти, называемыя астраханскими калмыками зал а, составляютъ у нихъ религіозный символъ, весьма-уважаемый. (Срав. "Свѣд. о волж. калмыкахъ", стр. 140 и 142). Поясненіе этому находимъ у гр. Потоцкаго, (Voyage dans le sleps d'Astrakhan et du Caucase, Paris, 1829, p. 68), который утверждаетъ, что поклонники далайламы называются въ Монголіи улан-саллату (алыя кисти), а признающіе богдо-ламу -- хара-малахай (желтыя шапки). Потому-то калмыки астраханскіе, коихъ жрецы поклоняются далай-ламѣ, но вмѣстѣ съ тѣмъ не отвергаютъ верховное главенство богдо-ламы, носятъ желтыя шапки съ алыми кистями.}, прикрѣпленною къ металлическому кружку большимъ коралломъ или малахитомъ. Сзади шапочки висятъ двѣ алыя ленты, или два ремешка изъ тонкаго краснаго сукна. Лѣтнія шапки обшиваютъ снаружи плисомъ, или бархатомъ. Зимой женщины одѣваются въ шубы нѣсколько-отличнаго покроя отъ мужскихъ, со сборами назади, а сверхъ шубы носятъ матерчатый дыгылъ, или безрукавьтй шугай, со сборами назади. Волосы расчесываютъ надвое и заплетаютъ въ косы. Замужнія отличаются отъ дѣвицъ шапкою, изъ-подъ которой висятъ концы косъ, украшенные перламутровыми кружками, кораллами и металлическими бляшками. Мѣховая шапка -- необходимая принадлежность бурятки: быть безъ шапки такое же безчестіе, какъ сказать постороннимъ свое имя, говорить по-русски {Послѣдній предразсудокъ имѣютъ также калмычки.}, или вмѣшаться въ разговоръ мужчинъ, особенно старшихъ. Женщины, имѣвшія уже дѣтей, носятъ на груди двѣ длинныя косы изъ конскихъ волосъ, которыя простираются отъ плечъ за колѣни и толстымъ концомъ посажены въ серебряные или мѣдные наконечники. Нѣкоторыя носятъ на лбу металлическую бляху, какъ фероньерку. Дѣвушки заплетаютъ волосы въ множество косъ {Этимъ-то именно отличаются между астраханскими калмычками незамужнія отъ замужнихъ.} и на вискахъ связываютъ ихъ коралловыми нитками; количество нитокъ, величина коралловъ и большее или меньшее обремененіе ими головы дѣвушки зависятъ отъ состоянія родителей, которые иногда входятъ въ неоплатные долги, чтобъ пріобрѣсть это необходимое для невѣсты украшеніе; но большею частію оно переходитъ отъ матери къ дочери, изъ рода въ родъ. Вообще кораллъ и малахитъ составляютъ въ нарядахъ щегольство и роскошь бурятъ. Они украшаютъ иногда даже сбруи и сѣдла свои малахитомъ и кораллами. Такія сѣдла и сбруи, унизанныя металлическими съ серебряною насѣчкою и часто серебряными побрякушками, коралломъ и малахитомъ, порою очень-дорого обходятся бурятамъ. Есть у нѣкоторыхъ бурятскихъ начальниковъ сѣдла въ 10,000 р и поясы въ 3,000 р. ас.
Всѣ потребности и прихоти кочевой жизни удовлетворяются у бурятъ нетолько однимъ скотоводствомъ, которое у астраханскихъ калмыковъ составляетъ единственную вѣтвь степнаго хозяйства, но и звѣринымъ промысломъ, а также хлѣбопашествомъ. Какъ скотоводцы и звѣроловы, буряты при выборѣ кочевьевъ обращаютъ вниманіе единственно на удобства для охоты, или для пастбищъ. Съ каждымъ, временемъ года буряты перемѣняютъ свои кочевья. Зима загоняетъ ихъ въ узкія долины и ущелія, или въ чащи острововъ, гдѣ нетакъ ощутительны мятели и сѣверные вѣтры; весною буряты переходятъ на покатости горъ и солнцепеки, гдѣ ранѣе сходитъ снѣгъ и показывается трава; лѣтомъ перебираются отъ жаркихъ мѣстъ къ рѣкамъ, осенью перекочевываютъ туда, гдѣ косили сѣно. Итакъ, буряты по преимуществу пастухи, и главное ихъ богатство заключается въ скотоводствѣ. Они обладаютъ многочисленными табунами лошадей, стадами верблюдовъ и рогатаго скота всякаго рода. У живущихъ по сю сторону Байкала тотъ почитается достаточнымъ, кто имѣетъ сто головъ скота, а если у него наберется до пятисотъ штукъ, онъ уже становится на степень богача; но у забайкальскихъ есть хозяева, владѣющіе не сотнями, а тысячами скотинъ; у нѣкоторыхъ бываетъ до тысячи верблюдовъ, до четырехъ тысячъ лошадей, отъ двухъ до трехъ тысячъ быковъ, отъ восьми до девяти тысячъ овецъ и по нѣскольку сотъ козъ.
Рогатый скотъ у бурятъ невеликъ; но овцы ихъ очень-крупны, и забайкальскія имѣютъ большіе курдюки. Бараны закаменскіе, или нерчинскіе признаются лучшими по добротѣ шерсти. Лошади средняго роста, крѣпки для продолжительной ѣзды, но слабы въ работахъ, оттого, что ихъ кормятъ однимъ сѣномъ, безъ овса. Ни зимою, ни лѣтомъ ихъ не подковываютъ. Верблюдовъ держатъ только забайкальскіе и балаганскіе буряты, для шерсти и мяса, а также для носки тяжестей, преимущественно же для промѣна китайцамъ, которые на верблюдахъ отправляютъ караваны изъ Кяхты въ Пекинъ.
Зимою, при глубокомъ снѣгѣ, стада лишаются подножнаго корма. Овцы гибнутъ всего болѣе отъ продолжительной сырой погоды. Впрочемъ, буряты устроиваютъ скотскіе загоны или хлѣва изъ плетня, смазаннаго глиною и прикрытаго соломою. По свидѣтельству одного очевидца, степнаго хозяйства бурятъ, слишкомъ-теплый хлѣвъ вреденъ для овецъ: Жаръ, происходящій отъ дыханія множества овецъ, запертыхъ въ одномъ хлѣвѣ, производитъ въ нихъ сильную испарину, и если овцы послѣ этого будутъ выпущены на открытый воздухъ, то онѣ мерзнутъ, корчатся и нерѣдко гибнутъ.
Звѣроловству преданы преимущественно буряты, живущіе около Иркутска и вообще недалеко отъ русскихъ селеній; а рыбною ловлею буряты занимаются только по необходимости, когда уже нѣтъ иныхъ средствъ къ существованію.
Недавно стали они заниматься земледѣліемъ, и эта вѣтвь хозяйства и промышлености бурятъ замѣчательна у тѣхъ изъ нихъ, которые кочуютъ по р. Хилкѣ. Селенгинскіе буряты и кочующіе около Верхнеудинска нашли средство проводить выу даже на горы безъ всякихъ насосовъ, и, при дѣйствіи поливы, пашни ихъ никогда не подвергаются бѣдствіямъ засухи. Случается тамъ, гдѣ нѣтъ поливныхъ пашней, что ранніе жары, бездождіе, осенніе холода и роса (называемая тамъ медвяяки или медуница) похищаютъ плоды трудовъ бурятъ; но, вообще говоря, прекрасныя плодоносныя земли Забайкальскаго Края щедро вознаграждаютъ труды земледѣльца. Удобный и выгодный сбытъ хлѣба китайцамъ, особенно пшеницы, еще болѣе подстрекаетъ бурятъ къ земледѣлію. Торговля забайкальскихъ бурятъ хлѣбомъ мелочная и производится съ купцами, которые ведутъ оптовой торгъ съ китайцами {Сочинитель "Поѣздки въ Забайкальскій Край", въ I части, на стр. 35, замѣчаетъ, что въ 1834 и 1835 г., цѣна круглой пшеницы, при промѣнѣ китайцамъ, была три съ четвертью и съ половиною кирпича чаю за пудъ, т. е., за вычетомъ по тарифу пошлины, около семи рублей на русскія деньги: эти цѣны были только по розничной мелочной торговлѣ, а въ оптовой онѣ могутъ быть еще выше, потому-что хлѣбъ тогда передается массою.}. Буряты же, живущіе въ иркутскомъ округѣ, производящіе болѣе значительное хлѣбопашество, продаютъ много хлѣба на казенныя потребности и сплавляютъ его по Ангарѣ, на золотые пріиски въ Енисейскую Губернію. Кромѣтого, они еще ѣздятъ въ Иркутскъ для мелочной торговли пушными звѣрями по домамъ. Большею же частью торговля бурятъ состоитъ только въ сбытѣ своихъ произведеній на мѣстѣ покупщикамъ, а личное участіе бурятъ въ торговлѣ съ китайцами незначительно. Русскіе купцы и забайкальскіе буряты, близкіе къ границѣ, продаютъ на Кяхтѣ китайцамъ изюбровые рога, мерлушку {Шкурка молодаго барана. По постоянному требованію ея, цѣна на мерлушку изумительная: черную лучшую мерлушку покупаютъ русскіе купцы у крестьянъ и инородцевъ, сырую отъ 4 до 5 р. 50 к. за штуку; пестрая идетъ двѣ за одну; сухую, т. е. осеннюю, покупаютъ по 3 р. 50 к. шкурку. Изъ этого видно, что къ китайцамъ она поступаетъ дороже 7 р. штука. (Тамъ же, стр. 54--55).}, бараньи и козьи шкуры, топленое сало, масло, а зимою мясо, получая отъ китайцевъ въ промѣнъ разнаго рода чай, особенно кирпичный, шелковыя китайскія ткани, какъ-то канфы, канчи, чаиджу и т. п. {Съ возвышеніемъ дѣйствій нашихъ бумажныхъ фабрикъ, требованіе китайскихъ бумажныхъ тканей почти уничтожилось. (Тамъ же, стр. 99).}, листовой табакъ, курительныя жертвенныя свѣчки, статуйки бурхановъ, лекарства, корольки и другія мелочи. Наконецъ, бурятскіе ламы, имѣя богатые табуны, гоняютъ но нѣскольку сотъ головъ въ Маймадчинъ, гдѣ посредниками ихъ мѣноваго торга съ китайцами бываютъ тамошніе купцы (фузіонеры). Нѣкоторые буряты берутъ у русскихъ купцовъ товары и, разъѣзжая по улусамъ, торгуютъ. Прежде, на обширной Хоринской Степи бывала онинская ярмарка, куда стекались жители изъ окрестныхъ мѣстъ и пріѣзжали купцы {"Поѣздка въ Забайкальскій Край", стр. 103.}. Изъ ремеслъ извѣстно бурятамъ искусство дѣлать ножи и огнива, луки, стрѣлы, сѣдла, телеги, сани; есть даже и плотники, которые строятъ домы русскимъ. Они вообще переимчивы и склонны къ ремесламъ, и если чему выучиваются у русскихъ, то превосходятъ своихъ учителей. Работа ихъ всегда тщательна. Встарину они плавили желѣзо; ныньче покупаютъ его у русскихъ. На Хилкѣ живетъ хоринскаго вѣдомства бурятъ Убугунъ-Сарампиловъ, который весьма-удовлетворительно дѣлаетъ телескопы и зрительныя трубы и снабжаетъ этими издѣліями весь Забайкальскій Край. Вообще, въ-отношеніи начатковъ земледѣлія и ремеслъ, буряты стоятъ несравненно-выше астраханскихъ калмыковъ; но, какъ и у нихъ, домашнія работы въ степномъ хозяйствѣ бурятъ отправляются исключительно женщинами. Онѣ смотрятъ за скотомъ, готовятъ кушапье, выдѣлывалъ войлоки и шкуры, шьютъ платье и обувь, ѣздятъ и ходятъ за дровами, помогаютъ косить сѣно и проч.
Постоянная пища бурятъ есть арца, или творогъ, остающійся въ котлѣ послѣ перегонки вина изъ кислаго молока, и кирпичный чай. Нѣкоторые приправляютъ этотъ чай затурапомъ, то-есть масломъ и поджареною мукою. Баранина, вареная или жареная на рожкахъ, есть пища богатыхъ. Самое лакомое ихъ кушанье -- тарбаганъ, или голова жирнаго барана. Коровъ и лошадей бьютъ рѣдко, только въ важныхъ случаяхъ, и держатъ ихъ для молока; кобылъ, овецъ и козъ также доятъ и приготовляютъ изъ ихъ молока творогъ, арцу, сидонъ и вино. Бѣдные, вмѣсто чаю, ныотъ коренья, ѣдятъ гнѣзда сурковъ, мышей и падаль. Есть между бурятами такіе удальцы, которые съѣдаютъ разомъ цѣлаго барана; но вообще буряты умѣютъ переносить голодъ съ величайшимъ терпѣніемъ и очень-долго, лишь бы было что пить. Куреніе табаку и здѣсь, какъ между астраханскими калмыками -- общая страсть мужчинъ и женщинъ.
Буряты живутъ лѣтомъ и зимою въ круглыхъ войлочныхъ юртахъ или шалашахъ, которыя раскидываютъ далеко одну отъ другой, для того, чтобъ скотъ ихъ не стѣснялся на пастбищахъ. Нѣкоторые буряты завели въ зимнихъ кочевьяхъ деревянные домы. Юрта имѣетъ сажени двѣ въ діаметрѣ и довольно-помѣстительна. Посреди ея мѣсто для огня. Туда ставится желѣзный таганъ, а на него большая плоская чугунная чаша, въ которой варятъ говядину, чай, и гонятъ вино. У богатыхъ полъ юрты выстланъ досками и покрытъ стегаными войлоками, а вокругъ огня выкладенъ кирпичомъ. Впереди юрты, противъ дверей, стоитъ деревянное возвышеніе съ уступами, на которомъ помѣщаются мѣдные бурханы и жертвенныя чашечки съ зерновымъ хлѣбомъ, водою, чаемъ, молокомъ, виномъ, которые ежедневно перемѣняются, и проч. Это жертва бурханамъ и преимущественно шикгэмуни, изображеніе коего обыкновенно хранится на томъ же поставцѣ. Направо отъ входа, впереди, мѣсто хозяйки и ея кухонныя принадлежности; налѣво -- хозяина. Около стѣнъ юрты расположены ящики, или деревянные крашеные, или войлочные, наподобіе чемодановъ, обшитые разноцвѣтными сукнами и плисомъ. За грѣхъ почитается, если мужчина, всидя въ юрту, пойдетъ по правой сторонѣ, или женщина по лѣвой. Отъ входа направо -- низенькая кровать хозяевъ которую мужъ уступаетъ, иногда вмѣстѣ съ женою, дорогому гостю. Налѣво, тоже кровать для старшаго изъ семейства, или для какого-нибудь бѣдняка, живущаго въ юртѣ. По стѣнамъ ея висятъ верховая конская сбруя, лукъ и колчанъ со стрѣлами, или другое оружіе. Свѣтъ въ юрту проходитъ въ отверстіе, сдѣланное вверху, куда выходитъ дымъ отъ очага {Вообще большое сходство съ устройствомъ калмыцкихъ кибитокъ.}. Двери снаружи завѣшиваются войлокомъ простроченнымъ или сученою верблюжьею шерстью, или конскимъ волосомъ, а внутри запираются двумя дощечками на шалнерахъ. Въ юртѣ зимою довольно-тепло для того, чтобъ не замерзнуть; впрочемъ, привычка бурятъ совершенно обезпечиваетъ ихъ отъ простуды. Но въ это время года, буряты, подобно всѣмъ кочевымъ племенамъ, погружены бываютъ въ бездѣйствіе и усыпленіе. Тогда достаточные буряты проводятъ время, сидя подлѣ огня съ трубкою табаку, и убиваютъ скучные зимніе вечера, слушая какого-нибудь разскащика былей и небылицъ, пѣсенника-импровизатора, или хвастаютъ другъ передъ другомъ звѣроловными своими подвигами и своею сметливостью; а жены ихъ сидятъ, поджавъ ноги, среди многочисленной дворни, бранятъ ее, лакомятся сушеными сырниками, запивая чаемъ, а иногда и теплою водкою. Это -- верхъ блаженства для женщины высшаго круга, которая, въ противуположность бѣдной буряткѣ, ничего не дѣлаетъ и имѣетъ причуды -- потому-что тамъ, какъ и по всей Азіи, женское рабство тяжело только между бѣдными.