По свидѣтельству г. Джуліани, буряты имѣютъ свое степное уложеніе!, называемое кудучену токтолъ, писанное на монгольскомъ языкѣ. Оно за нѣсколько столѣтій сочинено въ Монголіи и дополнено въ 1808 году бурятскими тактами и шуленгами-родоначальниками. Уложеніе это раздѣлено, породамъ преступленій, на три отдѣленія {"Энц. Лекс.", T. VII, стр. 437.}. Не имѣя никакихъ положительныхъ данныхъ о содержаніи этихъ степныхъ законовъ, мы не можемъ судить о степени сходства ихъ съ законами чоросскаго хана Бат о ръ-Хонь-Тайцз и, которые, на съѣздѣ своемъ въ 1640 году, близь Алтайскихъ Горъ, утвердили общимъ согласіемъ и приняли къ руководству владѣльцы монгольскіе, чжуньгарскіе (калмыцкіе), халхасскіе и хухенорскіе. Къ-сожалѣнію, мы и не предвидимъ возможности судить о степени сходства этого древняго сборника монголо-калмыцкихъ законовъ (дошедшаго до насъ въ рукописномъ переводѣ подъ заглавіемъ: Право мунгальскихъ и калмыцкихъ народовъ или Древнія калмыцкія постановленія ) съ степнымъ уложеніемъ, которымъ руководствуются бурятскіе тайши. Трудно, однакожь, не допустить догадку, что уложеніе это, до дополненія его въ 1808 году, было не что иное, какъ монгольскій текстъ тѣхъ же законовъ Батора и его преемника, сборникъ которыхъ сохранился между астраханскими калмыками, въ-продолженіе двухвѣковаго пребыванія ихъ въ Россіи не былъ ими никогда вполнѣ исправленъ и согласованъ съ иными потребностями мѣста и времени, и потому совершенно лишился дѣйствія у этихъ инородцевъ {Ср. съ статьями "Калмыки", въ NoNo 8, 9, 11 и 12 "Отеч. Зап.", 1846 г.}. Что же касается до свода степныхъ законовъ, изданнаго въ 1844 году {"Сводъ Степныхъ Законовъ кочевыхъ инородцевъ Восточной Сибири, Спб., въ типогр. ІІ-го Отдѣленія Собственной Е. И. В. Канцеляріи, 1844."}, то хотя содержаніе его основано на мѣстныхъ источникахъ, но въ составъ этого сборника вошли только тѣ степные законы, которые не лишились своего дѣйствія между сибирскими монголами въ-продолженіе ихъ слишкомъ двухвѣковаго подданства Россіи. Настоящую степень зависимости этихъ инородцевъ отъ правительства, въ смыслѣ замѣчательнаго политико-историческаго факта, изображаетъ собою сводъ степныхъ законовъ. Это кодексъ современный, и хотя сравненіе его съ древними калмыцкими постановленіями 1640 г. можетъ составить предметъ особаго сочиненія, ни не обѣщаетъ тѣхъ любопытныхъ выводовъ въ-отношеній объясненія сродства бурятъ съ калмыками, какіе бы могло дать сличеніе древнихъ постановленій съ степнымъ уложеніемъ, показавъ ихъ черты сходства, а быть-можетъ, и тождество, или какіе бы открыло сравненіе дополненій и исправленій, предпринятыхъ въ-отношеніи перваго изъ сихъ сборниковъ въ 1822 г. (зинзилинскія постановленія), съ подобнымъ же трудомъ бурятскихъ родоначальниковъ, совершеннымъ въ 1808 г., сравненіе, которое бы необходимо должно было показать, до какой степени различныя мѣстныя обстоятельства, при подданствѣ одной державѣ, имѣли въ различной степени вліяніе на ослабленіе и измѣненіе древнихъ монгольскихъ степныхъ законовъ у калмыковъ астраханскихъ и бурятъ забайкальскихъ.
Обращаясь къ массѣ бурятъ простолюдиновъ, мы не находимъ и здѣсь, какъ вообще между всѣми кочевыми племенами, никакихъ положительныхъ свѣдѣній о числѣ народа и богатствѣ его. При общей переписи, объявленіе числа подвластныхъ предоставлено родовымъ начальникамъ и степнымъ думамъ {Св. Зак., изд. 1842 г., T. IX, кн. II, прилож. къ съ. 1518, гл. 10, отд. 2, §§ 109-- 115.}, а количества стадъ своихъ не знаютъ и самые богатые, но предразсудку, будто-бы счетъ скота приноситъ ему несчастіе.
Въ 1831 году считалось всѣхъ бурятъ до 152000 душъ, то-есть до 72000 мужескаго и до 80000 женскаго пола и дѣтей {Кочующимъ сибирскимъ инородцамъ послѣ 7-й ревизіи была произведена особая перепись; но въ 8-ю ревизію они включены не были. (См. Св. Зак., T. IX, прил. къ ст. 1518, гл. 1, прим. 1 къ § 3 пункта 20 и T. II, кн. VII, ст. 4, 41, 80, 131 и 132).}, но, всѣ бывшіе въ мѣстахъ кочевья бурятъ единогласно утверждаютъ, что ихъ должно быть несравненно болѣе.
Кромѣ должностныхъ лицъ и ламъ (жрецовъ), изъятыхъ отъ повинностей, всѣ буряты платятъ ясакъ, несутъ земскія повинности; а нѣкоторые отправляютъ казачью службу. Ясакъ платится пушными шкурами; Но теперь, вслѣдствіе размноженія денегъ между бурятами, переходитъ въ денежную подать. Сверхъ -- сего буряты несутъ земскія повинности {Св. Зак., изд. 1842 г., T. IV, кн. II, ст. 485.} и особыя повинности внутреннія на содержаніе ихъ степнаго управленія {Тамъ же, T. II, кн. VII, ст. 133--135.}; а въ замѣнъ рекрутской, отъ которой навсегда свободны сибирскіе кочевые инородцы {Тамъ же, T. IX, кн. I, ст. 1107.}, селенгинское племя бурятъ содержитъ на китайской границѣ четыре забайкальскихъ шестисотенныхъ казачьихъ полка {Тамъ же, T. II, кн. I, ст. 393.}, которые стерегутъ eè вмѣстѣ съ русскими казаками и служатъ при таможнѣ въ Кяхтѣ. Тамъ на концахъ города три казачьихъ бурятскихъ караула съ урядниками. Они наблюдаютъ, чтобы не было тайнаго провоза, окольными путями, китайскихъ товаровъ, и для того дѣлаютъ но окрестностямъ объѣзды. Пограничная казачья линія имѣетъ три отдѣленія: цурхайское, харацайское и тункинское. Каждое изъ нихъ состоитъ подъ управленіемъ пограничнаго пристава, опредѣляемаго изъ русскихъ казачьихъ чиновниковъ иркутскимъ гражданскимъ губернаторомъ; имъ же утверждаются выборные атаманы бурятскихъ полковъ {Тамъ же, ст. 391--397.}, коихъ выборные засѣдатели допущены къ участію въ рѣшеніи дѣлъ троицко-савскаго пограничнаго правленія, которое, состоя подъ предсѣдательствомъ пограничнаго начальника, на правахъ войсковой канцеляріи, вѣдаетъ пограничныхъ казаковъ по ихъ благоустройству и хозяйству и есть для нихъ первая степень суда гражданскаго и уголовнаго {Св. Закон., издан. 1842 г., Т. II, кн. I, ст. 403, 406, 408, 412--417.}.
Курятскіе казаки содержатъ себя на свой счетъ, и потому свободны отъ податей и повинное Гей. Одежда ихъ своя, народная, а вооруженіе составляютъ сабля, лукъ и стрѣлы, а иногда пика, или карабинъ.
Итакъ, польза отъ бурятъ очевидная: уплачивая ясакъ и неся казачью службу, въ числѣ 2,400 человѣкъ, это монгольское племя далеко оставляетъ за собою астраханскихъ калмыковъ, которыхъ всѣ повинности ограничиваются содержаніемъ своего же управленія и выставкой 200 человѣкъ на казачьи кордоны {Ср. статьи "Калмыки", въ "Отеч. Зап." 1846 г., NoNo 8, 9, 10 и 11.}.
Разсмотрѣніе образа жизни, свойствъ и наклонностей бурятъ покажетъ, чего еще можно отъ нихъ ожидать въ будущемъ; а сравненіе этого племени съ астраханскими калмыками доставитъ случай упомянуть о нѣкоторыхъ подробностяхъ, въ-отношеніи сихъ послѣднихъ, которыя не вошли въ планъ прежнихъ статей нашихъ объ этихъ инородцахъ {Тоже.}.
По наружности, буряты весьма-схожи съ калмыками. Всѣ вообще буряты роста средняго, плечисты, широки и плотны, полнокровны, лицо имѣютъ монгольское, смуглое, плоское, съ выдавшимися скулами, носъ плоскій, глаза узкіе, угловатые, черные, какъ уголь, и чрезвычайно зоркіе; брови тонкія и высокія, уши оттопырившіяся, зубы правильные и бѣлые, какъ слоновая кость; бороду съ молода выдергиваютъ щипчиками {Тоже дѣлаютъ астраханскіе калмыки.} и носятъ только усы и небольшой клокъ подъ нижнею губою. Волосы у всѣхъ черные, густые, жосткіе и блестящіе. Голову брѣютъ, оставляя на верхушкѣ клокъ, который заплетаютъ въ косу, и чѣмъ длиннѣе коса, тѣмъ человѣкъ щеголеватѣе. Отъ всегдашней верховой ѣзды и сидѣнья со сложенными подъ себя ногами, ноги ихъ выгнуты на внѣшнюю сторону {О кривизнѣ ногъ у калмыковъ ср. "Свѣд. о волжскихъ калмыкахъ", стр. 131.}.
Буряты теперь народъ миролюбивый. Охраняемые мѣстными властями отъ нападеній сосѣдей и междоусобій, они сдѣлались покорными подданными. Смертоубійство между ними дѣло необыкновенное. Грабежей, которыми такъ извѣстны калмыки, между бурятами рѣшительно нѣтъ; но у нихъ еще не истребилась общая всѣмъ кочевымъ племенамъ склонность къ воровству. Хотя буряты и запальчивы, но въ обыкновенномъ расположеніи духа тихи, кротки; вообще же горды, хитры, иногда разсудительны и умны, всегда гостепріимны, жадны до новостей, легковѣрны, склонны къ пьянству и объяденію; одарены примѣтливостью, хорошею памятью и переимчивостью. Человѣка, съ которымъ встрѣтился случайно разъ въ жизни, бурятъ, двадцать лѣтъ спустя, опишетъ, какъ-бы видѣлъ его вчера -- ростъ, лицо, платье, коня, сбрую, все, что на немъ было, и весьма-часто съ остроумными замѣчаніями. Кромѣ всего этого, буряты отличные стрѣлки и даже по духу узнаютъ присутствіе звѣря, а о томъ, какого онъ рода, волкъ ли, медвѣдь ли, сейчасъ догадываются по слѣду, который онъ оставилъ на травѣ. Отважно нападаютъ на медвѣдя. Бурятъ идетъ на него одинъ съ собакою.
Въ сношеніяхъ съ русскими буряты скрытны, но между собою откровенны и дружны; впрочемъ, начальству покорны и царю чрезвычайно преданы. Г. Джуліяни замѣчаетъ, что буряты, узнавъ въ 4815 году о сожженіи Москвы, поднялись всѣ и хотѣли-было идти войною на французовъ; начальство съ трудомъ увѣрило ихъ, что съ Франціею уже заключенъ миръ {"Энц. Лек.", T. VII, стр. 14.}.