Lector, si monumentum requiris,
Sircumspicc.
Какое высокое чувство наполняетъ душу при чтеніи сихъ строкъ, и какъ здѣсь у мѣста слово: Circumspice! Какое впечатлѣніе производитъ оно и на Англійскомъ: Look around! Прочитавъ его, невольно оглянешься, и осмотрѣвъ еще разъ величественный храмъ, отдаешь должную справедливость генію строителя.
Но кто посѣщая соборъ Св. Павла не полюбопытствуетъ взойдти на верхъ, и оттуда увидитъ весь Лондонъ, какъ на ладони? Странно было чувство, овладѣвшее мною въ ту минуту, когда достигъ я высоты одной изъ башенъ Св. Павла: изумленнымъ взорамъ дюймъ представилась величественная панорама, гдѣ примѣчаются пестрыя массы зданій, улицы, оживленныя безпрестаннымъ движеніемъ и наполненныя людьми, которые кажутся такъ малы, такъ малы, что я не знаю даже съ чѣмъ ихъ сравнить. Тамъ рисуется Темза, покрытая множествомъ судовъ и пароходовъ. Она величественна протекаетъ среди города, и извиваясь подобно змѣѣ, скрывается вдали. Прекрасные мосты граціозно перекинуты съ одного берега на другой, и на нихъ, какъ и на улицахъ, мелькаютъ пестрыя массы экипажей и пѣшеходовъ. Тамъ красуются рѣзныя башни и стѣны Вестминстерскаго Аббатства, тамъ возвышается пожарный столбъ, тамъ множество куполовъ, и надъ всѣмъ носится туманъ, сгустившійся отъ каменнаго угля, дымъ котораго черными клубами вылетаетъ изъ трубъ тридцати тысячъ домовъ Лондона!...-- Великъ, обширенъ, прекрасенъ Лондонъ, и стоитъ, чтобы на него посмотрѣть съ высоты Св. Павла!
Окрестности Лондона замѣчательны неменѣе его самого.-- Между ними особенное вниманіе заслуживаютъ Гамптонъ-Куртъ и Ричмондъ; первый славится прекраснымъ садомъ и увеселительнымъ дворцомъ, а второй восхитительнымъ мѣстоположеніемъ. Ричмондъ рисуется на живописномъ возвышеніи, откуда посѣтителю открытъ прекрасный видъ на окрестность. Природа щедро разсыпала здѣсь дары свои; искуство и дѣятельность обработали и украсили ихъ. Но красотѣ своего мѣстоположенія, Ричмондъ вполнѣ заслужилъ наименованіе Англійскаго Фраскати. Здѣсь прежде былъ дворецъ, гдѣ многіе изъ Королей Англійскихъ любили проводить досуги свои отъ заботъ правленія. Много поэтовъ прославляли и воспѣвали плѣнительныя красоты Ричмонда, и тотъ не удивится, кто имѣетъ счастіе любоваться здѣшнимъ восхитительнымъ мѣстоположеніемъ.-- Какіе сады, парки, густыя вѣтвистыя деревья, чистая и свѣжая зелень облегаютъ рѣку и украшаютъ ея берега!
Но, какъ Ричмондъ замѣчателенъ по красотъ мѣстоположенія, такъ Виндзоръ поражаетъ посѣтителя великолѣпіемъ зданій и дворцовъ.-- Онъ находится на разстояніи 26 миль (около 10 верстъ) отъ Лондона, но поѣздка туда нимало не кажется продолжительною, потому, что взоры путника безпрестанно поражаются, то красотою природы, то видомъ простаго, чистаго сельскаго Домика и тучнаго стада, оживляющаго пестротою своею прекрасную долину. По мѣрь приближенія къ Виндзору, дворецъ отдѣляется отъ другихъ частей города, и представляясь взорамъ удивленнаго путника, поражаетъ его величіемъ и красотою. Всѣ части дворца сливаются въ одну массу, которая возвышена надъ другими зданіями, и рѣзко отливая отъ нихъ, рисуетъ въ отдаленіи прекрасную картину, и въ цѣломъ носить печать богатства, красоты и величія. Плѣнительное мѣстоположеніе сдѣлало Винздоръ любимымъ мѣстопребываніемъ Англійскихъ Королей. Георгъ III провелъ здѣсь большую часть своей жизни и много содѣйствовалъ украшенію дворца, парка и вообще всего города.-- Много пристроекъ было начато по повелѣнію Георга III-го, и окончано въ царствованіе Вильгельма IV-го. Лучшее украшеніе Виндзорскаго парка терраса, въ 1870 фут. длины, замѣчательная прекраснымъ видомъ, какой оттуда раскрывается на окрестность.
Такъ, въ продолженіе одной недѣли, мы успѣли обозрѣть достопримѣчательности Лондона и посѣтить его прекрасныя окрестности. Хотя обширная столица Англіи, по мнѣнію многихъ, не можетъ поправиться молодому человѣку, но я на себѣ испыталъ противное. Иные говорятъ, что внѣшность Лондона, его мрачные, некрашенные домы, дымъ угля, даже и самые люди, задумчивые и глубокомысленные, которыхъ путешественникъ всюду встрѣчаетъ на улицахъ, не могутъ произвесть пріятнаго впечатлѣнія въ юномъ умъ.-- Но я былъ въ восхищеніи отъ Лондона, и хотя того, кто знаетъ Петербургъ, уже никакая столица не можетъ поразить Величіемъ и красотою, до сихъ поръ не перестаю я благословлять судьбу, доставившую мнѣ случай побывать въ Лондонѣ. Берега Темзы не обложены гранитомъ, не украшены множествомъ великолѣпныхъ зданій, но застроены магазинами, фабриками и другими торговыми заведеніями; зато какая жизнь на рѣкѣ, какая дѣятельность на улицахъ, сколько прекрасныхъ судовъ разныхъ формъ и объемовъ разсѣкаютъ темныя воды Темзы, сколько пѣшеходовъ оживляютъ улицы пестротою, сколько экипажей разъѣзжаютъ по гладкой мостовой! Начиная отъ огромнаго, тяжелаго дилижанса до легкаго кабріолета, какое множество колясокъ, каретъ, фіакровъ мелькаетъ по разнымъ направленіямъ, поражая иностранца оригинальностію и разнообразіемъ своихъ формъ! Часто дилижансы возбуждали въ насъ уваженіе и удивленіе къ ихъ огромности, ибо они, дѣйствительно, такъ велики, что заключаютъ, внутри себя, надъ собою, сзади, спереди, болѣе тридцати человѣкъ, и обремененные такою тяжестью, переваливаются съ бока на бокъ, какъ будто безпрестанно грозя паденіемъ. Если такой дилижансъ упадетъ, кромѣ двухъ домовъ, на которые обрушится, онъ раздавить еще, навѣрное, не менѣе полусотни прохожихъ.
Какъ разительна противоположность для прибывшаго въ шумный, богатый Лондонъ изъ спокойной, экономной Германіи. Есть сказка, будто какой-то Нѣмецъ, пріѣхавъ въ Лондонъ, полагалъ, что городъ иллюминованъ по случаю его прибытія. Каково было его удивленіе, когда онъ увидѣлъ, что всякій вечеръ бываетъ такая же иллюминація! Англичане любятъ разсказывать этотъ анекдотъ, выхваляя притомъ газовое освѣщеніе, которое въ Лондонѣ во всеобщемъ употребленіи. Кромѣ улицъ, многія публичныя зданія пользуются имъ.-- Такъ, на прим., всѣ театры освѣщены здѣсь газомъ, и это горючее вещество до того уже вошло въ употребленіе въ Англіи, что не только свѣчи и масло, но даже и сало замѣнены имъ, ибо газъ употребляется при иллюминаціяхъ.-- Но масло, свѣчи, газъ такіе незанимательные предметы, что я считаю лучшимъ обратиться къ Итальянской Оперѣ, гдѣ мы имѣли удовольствіе провести послѣдній вечеръ нашего пребыванія въ Лондонѣ.
Прекрасный театръ былъ богато освѣщенъ и блисталъ разнообразіемъ лицъ и одеждъ; все ложи, кресла, было полно, а ужь партеръ до того, что многія дамы, не имѣя мѣстъ, принуждены были стоять. Въ Лондонѣ не считается за неприличное дамамъ ходить и въ мѣста за креслами, ибо 25 рубл. обыкновенная цѣна креселъ, ложи стоятъ отъ 100 до 200 рублей, а такая цѣна несообразна съ состояніемъ многихъ. Впрочемъ, мнѣ показалось страннымъ, что въ Лондонѣ нашлось столь много любителей Итальянскаго пѣнія; но потомъ я убѣдился, что весьма многіе пріѣзжаютъ сюда не изъ любви къ искуству, а для того, чтобы только слѣдовать модѣ, или, просто, отъ нечего дѣлать. Говорю основываясь на томъ, что мой сосѣдъ, молодой франтъ, кажется преслѣдуемый сплиномъ, или безсонницею, дремалъ пока прелестная Гризи оглашала залу дивными звуками своего голоса и вся публика безмолвствовала, благоговѣя передъ ея талантомъ. Немного погодя раздался громкій, твердый голосъ Лаблаша, возбудилъ еще большее вниманіе въ слушающихъ, но только сильная октава, внезапно брошенная пивцомъ, и очень не кстати, разбудила моего сосѣда.
Опера кончилась, и взоры всѣхъ обратились къ ложѣ 19-ти-лѣтней Королевы. Съ живостью, свойственною ея полу и лѣтамъ, она разговаривала съ кѣмъ-то изъ своей свиты и небрежно играла вѣеромъ. Прекрасные голубые глаза ея безпрестанно обращались, то на публику, то на сцену. Въ продолженіе всего антракта смотрѣлъ я на Королеву и мнѣ нетрудно было замѣтить и запомнить ея туалетъ. Онъ отличался простотою, въ сравненіи съ одеждами другихъ дамъ, тщеславно обременившихъ себя брильянтами, блондами, бархатомъ, и проч. и проч. Напротивъ, Королева была въ бѣломъ платьѣ, украшенномъ нѣсколькими розовыми бантами; свѣтлые волосы, просто приглаженные спереди, разсыпались сзади, и среди прекрасныхъ локоновъ рисовалась уединенная роза, скромное и прелестное украшеніе юности.