Из этих трех оригинальных писем найдено было только два. Одно выудило из воды дозорное судно „Кондор“, а второй цилиндр, разбрасывая искры магниевого пламени, упал на небольшой двор ткацкой фабрики на Мадагаскаре. Третий цилиндр, предназначавшийся для „Герольда“, не был найден. Правда, эти металлические приветствия достигли места назначения лишь через два дня, — но какая блаженная улыбка пробежала по лицу Элизабет Готорн, когда она взяла в руки тонкий блестящий листочек! Этот привет с неба потом целых полвека был для нее святыней. Говорят, она так крепко зажала в руке эту металлическую карточку на смертном одре, что пришлось похоронить ее с нею.
В тысяче километров над поверхностью земли „3везда Африки“ повернула. Испытывать было нечего, Стэндертон-Квиль убедился лишь, что несущие поверхности и руль нужно видоизменить для увеличения безопасности полета. Люди, заключенные в стальную темницу, теперь только почувствовали всю красоту необыкновенного зрелища, открывшегося перед ними! Поле зрения колоссально расширилось. Далеко на юге местами показывались из тумана первые ледяные барьеры Полюса. Облачные массы носились над ними, а на севере, где должны были лежать берега Индии, возвышалась темная синеватая стена с белыми зубцами. Облака и опять облака, в которых, однако трудно было признать таковые, ибо они сливались в плотные массы, в горы со снеговыми вершинами, под которыми, казалось, погребены были сооружения людей.
Аппарат медленно спускался к земле.
Чудилось, что „Звезда Африки“ неподвижно стоит в пространстве, а масса серых, зеленоватых, желтых и белых пятен с быстротой урагана поднимается снизу. Хлопья ваты — облака — придвигались все ближе; скоро аппарат потонул в облачном море, затем облака оказались выше его, и корабль понесся на небольшой высоте над океаном.
Местами виднелись темные точки судов. От них поднимались крохотные белые дымки: это были салютные выстрелы, гром которых тонул в грохоте взрывов. Наконец, вынырнул Капштадт со своими белыми крышами и зеркальными окнами. Показались человеческие массы — целое море красноватых пятен, десятки тысяч белых платочков, трепетавших, как мотыльки!
Вот вынырнули черные постройки узамбаранитных заводов, показались светлые рельсы стартовой площадки. Машину застопорили. С шипением опустилось блестящее тело.
А вокруг слышался шум, неясный гул, словно ураган мчался по лесам.
Сильный толчок, еще толчок, скрип… „Звезда Африки“ легла неподвижно!
Распахнулись окна, ворвался свежий воздух. Показалось радостное взволнованное лицо Баумгарта. Нежная белая ручка вдвинулась в люк, и когда голова немца высунулась из окна, две мягких руки обвили его шею, и горячее лицо прижалось к его лицу.
А шум нарастал, нарастал, и десятки тысяч платочков трепетали в солнечном свете.