— Он придерживается того взгляда, что это близкое к Земле небесное тело некогда было населено созданиями, подобными нам, и что последние поколения лунных людей погибли благодаря оледенению их мира. Но так как за лунными людьми стоит гораздо более древняя культура, чем наша, то он предполагает, что обитатели нашего спутника принимали всевозможные меры к тому, чтобы продержаться подольше, несмотря на наступившие холода, пока не присоединились новые обстоятельства, и светило не превратилось навек в безмолвную могильную пустыню!
— И он хочет обратить этот опыт лунных людей на пользу земного человечества, если я правильно понял?!
— Именно так.
— Мысль не плохая, Ваньянса!
— Я тоже так думаю, Граахтен.
— Мне только непонятно, почему наши исполинские телескопы не открыли ни малейших следов человеческой деятельности и человеческого строительства на луне.
— Баумгарт и на этот счет высказал свои взгляды, но в самый разгар беседы в телефоне что-то вдруг застучало, и аппарат умолк! Повидимому, оплошность была замечена на телефонной станции, — во всяком случае, я больше не услышал ни слова! Я потихоньку убрался вон, чтобы тотчас же поделиться с вами этими интересными новостями.
— И правильно поступили: я вижу, вы годитесь не только для статей о спорте, и я этого не забуду!
Польщенный Ваньянса поклонился. Похвала из уст Бенджамина Граахтена была вещь довольно редкая; старый Марабу всячески избегал высказывать свое удовлетворение сотрудниками. От этого они облениваются, — уверял он.
— Вы уверены, что кроме вас и директора узамбаранитных заводов никто не слышал разговора?