В этом не может быть сомнения! Будем надеяться, что и директор будет молчать. В самом начале разговора я слышал, что посетитель просил его считать беседу конфиденциальной; он явился только для того, чтобы получить справки о возможности применения узамбаранита и новых летательных гранат, ибо это единственное средство, при помощи которого мог бы удастся полет на Луну.
— Великолепно! Вы знаете, что меня забавляет больше всего? Изумленные рожи обоих субъектов, когда они завтра утром прочтут во втором утреннем выпуске „Африканского Герольда“ обо всем проекте, разумеется, без упоминания имен! У наших стен, правда, имеются длинные уши; но чтобы они хватали от стен нашего дома до стен далеко находящихся узамбаранитных заводов — это им покажется чудом, шедевром современного газетного искусства! Понятно, я и вас прошу помалкивать.
— Это само собой разумеется.
— Ну, принимайтесь за дело, уважаемый Ваньянса. Бегите, летите, раскачайтесь, и все, что вы мне рассказали, излейте в грандиозном, захватывающем, будоражащем фельетоне! Мы назовем его так: „Спасение земного человечества. Помощь из мирового пространства! Смелый план для отвращения опасности оледенения!"
— Превосходно!
— Уже в полдень я пущу обстоятельное интервью с нашим знаменитым Роллинсоном, директором обсерватории мыса Доброй Надежды обо всех „за“ и „против“ проекта.
— Вы хотите, чтобы я отправился к Роллинсону?
— Он не примет ни вас, ни тысячи других, Ваньянса! Я должен лично отправиться к нему, и притом сейчас же, ночью! Мне он не откажет, ибо обязан мне частью своей славы. Моя газета служила ему в тяжких боях с научными противниками и плацдармом, и крепостью — этого он не может забыть!
— Отлично, принимаюсь за дело, к трем часам ночи рукопись будет в ваших руках!
— Идет! И вот еще что! Попытайтесь рано утром, во что бы то ни стало, изловить этого человека, этого интересного немца! Толкнитесь в эмиграционное бюро, в котором должен иметься адрес этого человека; съездите на узамбаранитные заводы, побывайте в немецком клубе, разорвитесь пополам, на сто частей, скажите этому человеку, что „Африканский Герольд“ берет его на свой щит, привязывает его к своему воздушному шару, что он вознесет его, сделает его дело своим делом, приведет в движение трехмиллионную армию читателей! Но все его планы, публикации, опыты должны печатать только мы, и первая беспроволочная телеграмма с Луны появляется красными буквами в „Африканском Герольде“! А теперь вперед! Об остальном переговорите с Собелем… Я нынче же ночью умчусь в Занзибар.