Чем же это все могло кончиться?..
* * *
Уже двадцать минут Бенджамин Граахтен стоял неподвижно в непроглядной тьме огромного железного купола. Даже слабый огонек своей папироски он закрыл рукой, зная, что „эти астрономы“, а особенно старый Роллинсон, сильно гневаются, когда непрошенный свет проникает в их глаз, исследующий бездны вселенной и слепит, мешает наблюдениям.
Знаменитый журналист и главный передовик „Африканского Герольда“ переминался с ноги на ногу, опирался на железный столбик и вздрагивал, когда через раскрытую щель купола налетал сквозняк.
Он видел только едва различимую широкую светлую полоску, усеянную звездами, — кусок ночного неба, доступный в щель купола, сквозь которую направлен был исполинский телескоп в мировое пространство. Самый телескоп рисовался слабым силуэтом на фоне слабой полоски. Выше же все тонуло в черном ночном мраке.
— Еще две минуты, Граахтен, и вы будете свободны.
— Не думайте обо мне, — иначе вы будете сугубо нелюбезны!
У телескопа послышалось невразумительное бурчанье.
Бенджамин Граахтен с величайшей осторожностью, совсем спрятав голову в широкие складки своей шинели, зажег от мерцающей искорки старой папироски новую.
Потом он стал прислушиваться к шуму, доносившемуся из темноты.