Секретарь приблизился.
— Две телефонограммы! Одна с родины, из Занзибара; другая от президента Европейских Соединенных Штатов.
— Отлично! Прочитайте, пожалуйста, Хамайдан! Или это великие, страшные государственные тайны, которых нельзя знать нашему ученому другу?
— Ничего особенно важного! Да вот, позвольте:
„Занзибар, Центральный Совет Африканских Соединенных Штатов, 10 июня. Заседание Большого Совета Депутатов 15 июня. Ждем вашего возвращения“. А вот вторая телеграмма: „Генерал-советнику Измаилу-Чаку, представителю Африканских Соединенных Штатов, временно находящемуся в Европе. Жду вашего посещения в любое удобное вам время. Президент Европейских Соединенных Штатов Базинцани“.
— Великолепно! Больше ничего, Хамайдан? Ладно, мы подумаем, как это все уладить. Вернемся, друзья, к нашему кораблю, если хотите! Мы поговорим с инженером о маршруте и установим необходимые сроки!
Круглый человечек проворными движениями подвинулся вперед, опередив прочих; как меховой шар, катился он по снежной ледяной равнине. Его спутники медленно следовали за ним.
Солнце отражалось от стенок необыкновенной гранаты, производившей странное впечатление посреди этого бесконечно — спокойного, однообразного глетчерного ландшафта на крайнем севере Северной Норвегии. Этот снаряд, словно выстреленный из неведомого исполинского орудия, в действительности представлял собой перемещающийся взрывами вагон, как бы дилижанс 3000-го года. Снарядов и пушек, к счастью, уже не существовало, разве что в музеях, где рядом с шеститысячелетними египетскими мумиями находились модели кораблей и паровозов XIX века, а также пушки и другие орудия убийства, летательные аппараты и устарелые телескопы, микроскопы и аппараты для телеграфии и телефонии XX и XXII веков — давно отзвучавших столетий! И все же это было нечто похожее на гранату; взрывчатое вещество такой силы, что милитаристы прежних веков, уничтожившие пол-Европы, встретили бы его с сатанинским восторгом, выбросило и эту гранату; но для нее не потребовалось никакого орудия, ибо стальной вагон до некоторой степени сам себя выстреливал в пространство, он был одновременно и орудием, и снарядом.
Итак, продукт инженерного исскуства трех тысячелетий лежал теперь на земле оледеневшей старухи Европы, которая давно уже уступила свою руководящую роль другим материкам. Эта роль перешла к африканцам, которые в этом отношении далеко опередили другие великие союзы государств. За тысячу лет до этого Америка пользовалась репутацией страны грандиозных технических сооружений. Народы Азии, руководимые примером России и Японии, последовали ее примеру, опередили страну Колумба, поставили и paзрешили совершенно новые проблемы. Здесь царил совсем другой дух, здесь сказывалась азиатская душа, в то время, как Америка в большей или меньшей степени осталась развившейся Европой, которую европейцы открыли и населили. Но духовному складу азиата мало импонировали исполинские размеры. Азия осталась страной философов, талантливых химиков и физиков, но не страной всепобеждающей техники — той техники, которой постепенно стал тесен земной шар, и которая на исполинской планете, вроде Юпитера, вероятно, достигла совершенно фантастических форм и размаха.
Совсем иное представляли собой африканцы 3000 года.