— Несколькими годами больше или меньше для меня не составляет разницы, и уж из одного местного патриотизма я присягну на верность вашим цифрам.
Старый Роллинсон засмеялся.
— Великолепно, благодарю вас!
— Не на чем! Чего только не сделаешь для своего родного города в интересах науки! А вашего конкуррента Абдул Бен-Хаффа пускай возьмут черти!
— Не говорите мне о нем! Это единственное, что может меня взволновать. Он пытается лишить меня моей заслуженной репутации первого астронома этой страны. Как видно, он не может дождаться моей смерти; мое семидесятилетнее сердце начинает учащенно биться при одном упоминании имени этого человека.
— Лично он вовсе не такой ученый, как его ассистент Фоортгойзен, происходящий из древней голландской семьи ученых.
Ролинсон пробурчал что-то в свою бороду патриарха.
— С вашего позволения, я сейчас пущу свет, и мы поищем более теплого местечка для нашей беседы, чем этот купол, где гуляют сквозняки…
— Пожалуй, я и то чуть не замерз. Как вы в ваших летах, выдерживаете часами отсидку в этом кресле, — понять не могу!
— Ах, милый мой, обсерваторию нельзя же отапливать!