— Браво, Плэг! Обещаю, по счастливом вашем возвращении из поездки, просить вашей руки!
Маленький моряк с красным, круглым лунообразным лицом и торчащими белыми усами рассмеялся глубоким басом и отпустил ядовитое замечание, но оно потонуло в общем смехе, увлекшем все собрание; в нем принял участие даже президент на своем почетном, но одиноком возвышении.
Но вот загорелись зеленые лампочки, приглашая публику успокоиться. После краткого совещания со своими товарищами и членами Генерального Совета, поднялся Самуил Махай, старейший из министров:
— Сообщения депутатки Совета, разумеется, вызвали чрезвычайный интерес в правительстве. На первый взгляд изложенный план представляется весьма фантастическим, но страна наша всегда стремилась идти впереди века и давать ход великой и смелой идее раньше, чем широкие массы освоятся с ней, как с чем-то само собою разумеющимся. Словом, правительство готово выслушать предложения иностранного исследователя и внести их на рассмотрение в ученую комиссию! Если есть какой-нибудь, хоть самомалейший шанс осуществить эти планы, и если они в какой бы то ни было мере способны помочь разрешению нашей великой проблемы — правительство этой страны не промедлит ни одной минуты с оказанием своей поддержки!
Одобрительный гул пронесся по исполинскому помещению. Хадиджа Эфрем-Латур собрала свои заметки и сошла с трибуны.
Через полчаса толпы депутатов, государственных чинов и публики потоками вылились из приятной прохлады палаты на ослепительный зной улиц. Белые мраморные ступени запестрели пятнами отдельных человеческих фигур и живописных групп, серебристая колонна фонтана рассыпала кругом белую влажную пыль, а высоко над всем городом горел, яркий, как солнце, золоченый купол.
ГЛАВА V
— Если вы ничего не имеете против, дойдемте вон до того перелеска! Там, вдали, где возвышается купа пиний, находится Грин-Пойнт — „Зеленая Стрелка“, предместье Капштадта. Видите верхушку маяка за тем холмиком? Оттуда открывается восхитительный вид на море!
— Пойдемте, мисс Готорн! Не знаю даже толком, чего мне больше хочется в это ясное утро, на этом чудесном воздухе — о радости беседовать с вами на моем родном языке я уж и не говорю!
— Я никогда не уезжала из отечества, если не считать кратковременных поездок, и едва представляю себе, что должен чувствовать человек, оставивший свою родину за океанами, за целыми частями света!