Собеседники сели. Стол покрылся планами и картами, чертежами и математическими формулами. Тысячи подробностей обсуждались и решались совместно.
До глубокой ночи сидели они. На дворе неумолчно шумел дождь. Вдали, за купой деревьев, каждые две секунды вспыхивал огромный маяк на портовом молу.
Когда Готорн далеко за полночь шел в свою спальню, он заметил свет сквозь толстые портьеры комнаты дочери. Он тихонько постучался. Элизабет отперла.
Она увидела перед собой взволнованное, разрумянившееся лицо отца. Он вошел и тихо положил руку на ее плечо.
— Ты еще не спишь, дитя мое?
Он указал на раскрытую книгу, лежавшую возле ее кресла. Это был первый том сочинения Баумгарта „Законы Бытия“.
— Папа, что за человек! Исполинский ум! Я готова просидеть до утра, не хочется уходить из этого мира идей!
— Дитя мое, великий план зреет в нашем доме! Мы едва ли понимаем все его величие! Стэндертон Квиль считает это изумительное путешествие возможным; он сам будет вести на луну летучий корабль.
Элизабет понурилась. Итак, правдой станет то, что казалось ей совершенно недостижимым! Великая грусть охватила ее. Опять перед ее умственным взором встало видение. Она стояла одна на широком поле, огненное тело низверглось вниз из темной выси, прозвучал голос, полный смертной тоски, назвал ее по имени, и обугленный труп упал возле нее на камни…
Она бессильно уронила обе руки, содрогнулась всем телом, и слезы показались на ее глазах. Она склонила голову на широкую грудь отца — и тут только старик внезапно прозрел. Он смутно почувствовал, что происходит в душе его дочери, и его светлое настроение омрачилось.