— Не сделаете-ли вы мне удовольствие прокатиться на моем аэроплане? Я уезжаю через два часа — таким образом, у вас будет удобный случай и превосходный попутчик!
— С удовольствием, Граахтен, но об'являю вам наперед, что вам едва ли представится случай использовать меня для газеты!
Марабу самодовольно засмеялся.
— Всегда что-нибудь останется, мадам! Можно вам предложить папироску? Лучших никто не курит даже в Александрии и Каире!
Хадиджа Эфрем-Латур взяла своими тонкими пальчиками предложенный портсигар. Марабу поднес огоньку. В это время проходил мимо Арчибальд Плэг.
— Не курите так много, мадам, это испортит вам цвет лица! Следуйте моему примеру: я только нюхаю, — и благодаря этому сохраняю свой сказочно-ясный ум!
Смеясь, они вышли из парламента и в оживленной беседе зашагали втроем по широкой лестнице вниз, где огромнейший фонтан все еще продолжал разбрасывать тысячи бриллиантовых брызг.
Прибыв в свой отель, депутатка потребовала соединения с Каирской обсерваторией: Абдул Бен-Хаффа был ей добрый приятель, особенно потому, что она всегда ратовала в парламенте за его Институт, когда нужно было исходатайствовать ассигновку на производство исследований. Ей очень хотелось узнать мнение выдающегося ученого о необыкновенном немце.
После долгого ожидания раздался, наконец, голос Бен-Хаффы:
— Мадам Эфрем? Доброе утро! Надеюсь, у вас утро хорошее? Здесь непрерывно льет уже несколько дней! Яркое солнце? Поздравляю вас! Мы осуждены на бездействие, нас солнце лишило своего милостивого сияния. Это специально мое счастье — быть на земле астрономом в эпоху оледенения! А чему я обязан удовольствием слышать ваш милый голос?