— Вы смотрите на меня вопросительно. Мои слова кажутся вам неясными и двусмысленными?…. Может-быть, я поясню их вам в другой раз. Увижу ли я вас перед вашим от'ездом? Свидание, прощание… перед от'ездом в неизвестность!.. Вы непременно приезжайте в Каир. Меньше чем в полчаса электрический трамвай доставит вас к моему дому. Далеко за городом, в роще Задфэ, лежит домик моей старой матери, тихий и заброшенный. Здесь я провожу весь год и развожу в старом саду цветы. Вы узнаете другую Хадиджу, отнюдь не депутатку Государственного Совета!.. Приедете?
Иоганнес Баумгарт потупился; потом чуть слышно проговорил:
— Я приеду.
Хадиджа-Эфрем-Латур схватила руку немца и тихо пожала ее.
— А я буду вас ждать!
— Алло! — донесся громкий голос с конца аллеи. Эго был голос Стэндертона. — А мы думали, что вы сбежали!
Отставшие спутники быстро двинулись вперед. У поворота дороги сверкнуло море и вырисовалась громада приморского отеля с длинным рядом стеклянных окон. Они пришли к цели.
Арчибальд Плэг, расходившийся в этот день, как еще никогда, положительно не представлял себе, чтобы прелестная Хадиджа могла быть так тиха и серьезна, как в этот день. Все его маленькие стрелы на этот раз не отлетали со звоном от щита ее насмешливой иронии, а падали наземь. И старый тюлень, ворча, с тем большим увлечением отдавался вину.
— Чорт его знает, долго-ли еще придется наслаждаться им!