Маленькая улитка переползала дорожку, неся на себе свой домик. Он чуть не наступил на нее ногой. Он нагнулся, поднял животное и осторожно посадил его на траву.
Хадиджа с интересом наблюдала этот маленький инцидент. Он открыл ей глубокую сущность натуры этого человека. Вихрь мыслей пронесся в ее мозгу. Она подметила, что Баумгарт несколько раз как будто порывался остановиться и поблагодарить ее за заступничество — и всякий раз смущенно и застенчиво ускорял шаг, чтобы нагнать далеко опередивших его друзей. Депутатка, отлично знавшая людей, читала теперь в его сердце, как в книге, и это почти детское смущение и чистота действовали на нее тем неотразимее, что едва ли встречались раньше этой прославленной красотке.
Она первая нарушила молчание:
— Для вас начинается пора, обильная трудами, и у вас мало будет теперь досуга, Баумгарт!
Он встрепенулся.
— Да, да, и я рад этому: тяжелый груз снят с моих плеч! Цель лежит передо мною!
Спустя немного времени он вдруг схватил ее руку с какой-то отчаянной решимостью — и еле вытолкнул из себя фразы, которыми благодарил ее за доброе слово в парламенте.
Хадиджа-Эфрем остановилась. Она тихо пожала узкую руку ученого ребенка, шедшего рядом с нею, и задумчиво уставилась в землю.
— Все же меня берет сомнение, хорошо ли я поступила! Придет, может-быть, день, когда я в этом раскаюсь…
Он вопросительно посмотрел ей в лицо, не понимая смысла ее слов.