— А где вы Максутова видели? — полюбопытствовал Лохвицкий.
— Да вон там, у Силыча, охотника. — Мишугин указал в сторону избушки Гордеева.
«Что Максутову нужно у Гордеева? — подумал Лохвицкий. — На охоту он сейчас не ходит — охвачен патриотическим пылом, шкурками не торгует. Может быть, роман с дочкой старика? Какой интересный анекдот для общества в доме Флетчера! Как там будут смеяться! Нет, мимо этого я не пройду. На это стоит посмотреть».
Лохвицкий отпустил солдат и повернул коня на тропинку, ведущую к избушке старого охотника. Чем ближе он подъезжал к ней, тем все больше сдерживал коня. Наконец спешился, привязал коня к дереву и стал осторожно пробираться через кусты. Вот в просвете между деревьями мелькнули знакомые очертания избушки. Послышались неясные голоса. Лохвицкий притаился. Он заметил старика Гордеева и Максутова. Они сидели около избушки за толстым обрубком дерева, заменявшим стол, и о чем-то разговаривали. Маша поставила перед ними чашку с едой, но старик и Максутов не притронулись к ней.
Лохвицкий, пригнувшись, подкрался еще ближе к избушке и залег в густой траве.
Из сарайчика вышел еще один человек — с русой бородой, с вещевым мешком в руках.
Лохвицкий вытянул шею и едва не вскрикнул от изумления: в каких-нибудь десяти шагах от него стоял самозванный путешественник мистер Пимм!
— Я готов, Дмитрий! — глухо сказал Сергей.
— Вот и ладно! — Максутов окинул его взглядом. — Присядем. Дорога предстоит дальняя.
Сергей опустился на деревянную плаху, рядом присела. Маша. Посидев в молчании минуты две, все поднялись.