Николай понял, что Сунцов не бредит. Он обратился к Прайсу:
— Мой товарищ просит дать ему закурить перед казнью.
Прайс усмехнулся. Он подумал, что русский, испугавшись, хочет оттянуть страшную минуту.
По приказанию адмирала, английский матрос передал Сунцову папироску и дал прикурить.
Сунцов глубоко затянулся, так что огонек на конце папиросы ярко запылал. Затем он быстро шепнул Оболенскому:
— Прощайте, Николай Алексеевич! Помирать так помирать!
И с этими словами Сунцов прыгнул в сторону, туда, где стояли ящики с порохом… Еще мгновенье, и он бы осуществил свое намерение, но Паркер, настороженно следивший за каждым движением смертников, успел перехватить Сунцова и железной палкой ударил его по голове.
Сунцов рухнул на палубу.
И только теперь Николай понял, почему Сунцов попросил папироску: он хотел зажечь порох и взорвать фрегат.
Крикнув что-то нечленораздельное, Николай Оболенский бросился на помощь товарищу. Английский матрос ударил его кулаком и сшиб с ног. Николай отлетел в сторону, но тотчас же поднялся и, оглянувшись, бросился к борту…