Лицо Маши то бледнело, то заливалось румянцем. Многое из того, что говорил Сергей Оболенский, было ей непонятно, только веем существом своим чувствовала она, что слова его очень важны, необходимы людям.
Она не сводила взгляда с Сергея и понимала: прикажи он — и она сделает все что угодно.
Егорушке и Ване все происходящее также казалось необыкновенным. Они не могли вместить всего того, что здесь говорилось, но чувствовали и понимали, что слова, сказанные Сергеем Оболенским, останутся в памяти на всю жизнь.
— О родине все наши помыслы, — прервал молчание Максутов. — Ради нее всё мы готовы претерпеть… Долго все сидели в тесной хибарке Чайкина.
Пришла пора расходиться. Сергей пошел вместе с Гордеевым и Машей в засаду на Никольскую гору.
Николай Оболенский и Чайкин отправились на фрегат «Аврора».
Наступал рассвет.
Глава 18
Три дня неприятельские корабли стояли на якоре у селения Тарья, ремонтируя повреждения, причиненные им русскими пушкарями.
Англичане и французы смолили баркасы, шлюпки, боты для высадки левого десанта, проводили промеры дна вдоль Сигнальной и Никольской гор, со стороны Авачинской бухты.