— А ты что, воевать собираешься? — засмеялся Гордеев.
— Не смейся! — нахмурилась Настя. — Кто его знает, как дело обернется. Может, и мы, матросские жинки, сгодимся.
— Ты не обижайся, — сконфузился Гордеев, — это я к слову сказал. — Он обернулся к сыну матроски, Ване: — И ты, хлопец, воевать будешь?
— Буду, — серьезно ответил Ваня. — К пушкарям пойду.
Настя бросила сердитый взгляд на сына:
— Совсем от рук отбился, пострел! Днюет и ночует на батарее, еле за корнями узвала.
— Ты кем же там, Ваня? За бомбардира, что ли? — не унимался Гордеев.
— Делов хватает, — важно ответил мальчик. — Вчера с солдатами пушки с “Двины” на берег переправляли. Ух, и тяжелые!
— Видали? — пожаловалась Настя. — Целый день с солдатами! Вот отец вернется из плавания, он из него эту блажь вышибет.
— Не вышибет! — убежденно ответил Ваня. — Батя, он понятливый.