Когда сын отошел в сторону, Настя призналась Гордееву, что чует ее сердце беду:
— Несдобровать, видно, “Авроре”. Перехватят ее чужие корабли, да и пустят ко дну. Не видать мне своего Василия!
Матроска неожиданно всхлипнула и уткнулась в рукав.
— Ну что ты, Настюшка! — смутился Силыч. — “Аврора” — судно доброе, авось отобьется… И Василий твой жив-здоров вернется. Все хорошо будет!
— Ну, спасибо тебе, Силыч, на добром слове. — Настя вытерла глаза. — Как приедет муженек, в гости к нам милости прошу.
— Беспременно буду! — улыбнулся старик. Матроска позвала сына, и они, подняв корзину, направились к Петропавловску.
Глава 12
Чуть свет, когда Сергей и старик Гордеев еще спали, Маша, захватив старое кремневое ружье, отправилась пострелять рябчиков или фазанов.
Тайга просыпалась. Первый утренний ветерок пробежал по, верхушкам высоких ольх, шевельнул зеленую одежду берез, и тайга наполнилась сдержанным ропотом. Громко и несогласно защебетали птицы.
По сизой от росы траве Маша вышла к светлой березовой роще. Оттуда потянуло живительной свежестью, сладко запахло травами. Дважды у Маши из-под ног с треском вспархивали фазаны, но так стремительно исчезали в березнике, что девушка не успевала вскинуть ружье.