Подошли солдаты. Они доложили Лохвицкому, что ни в избушке, ни в сарайчике ничего подозрительного не обнаружили.
— Так помни, старик, уговор! — сказал Лохвицкий на прощанье. — Приведешь каторжника — деньги получишь, в Россию поедешь.
— Уж вы не сумневайтесь, ваше благородие… Счастливого пути!
Лохвицкий с отрядом тронулся дальше в тайгу. Когда ветви деревьев скрыли спину последнего солдата, Гордеев принялся набивать трубку. Жесткие пальцы его прыгали, табак сыпался на землю. С большим трудом удалось ему раскурить окованную медью трубку. “Ах, подлая душа! Ах, клещ лесной! Чем купить хотел!” Старик горестно покачал головой и с такой силой затянулся, что в трубке даже захрипело и пискнуло.
Потом Гордеев обернулся к лесу и подал условный сигнал: сочно крякнул селезнем.
Вскоре из-за кустов показалась Маша, за ней Сергей Оболенский.
— Ну что? — спросил Сергей. — Солдаты совсем ушли?
— По лесу рыщут. Начальник ихний хочет вас живьем или мертвым взять. Большую награду обещает дать.
— Вот как! — деланно засмеялся Сергей. — Даже награду! И большую?
— Этого не сказал. А должно быть, большую… Дюже горячится господин, будто в карты играет. Старик помолчал, сердобольно посмотрел на Сергея: — Уехать бы вам, сударь, нужно! Как бы беды не случилось. Выследят, нагрянут — и не отобьешься… Солдат с ним много.