Матрос оглянулся:
— Настя!..
Женщина припала к груди Чайкина и заплакала.
— Ну, будет, будет, — с напускной грубоватостью проговорил Чайкин. — Чего реветь! Не покойник ведь, а живой. — И он обернулся к матросам в лодке: — У баб поплакать — первое дело. С горя плачут, с радости плачут…
Ваня дернул мать за руку и покосился на матросов:
— Будет тебе, мамка!
Настя оторвалась от Василия и с гордостью показала на мальчика: — Сын твой…
— Ванюшка?! — Чайкин подался вперед. — Эко вытянулся!
Мальчик недоверчиво, робко топтался на месте.
— Не узнал папаню! — усмехнулся Чайкин.