Приближался рассвет. До начала боя Прайс решил покончить с пленными.
Адмирал вышел на палубу. На востоке в безбрежной дали океана теплилась робкая заря, город и горы еще были в полумраке.
Прайс приказал выстроить на баке взвод стрелков, приготовить две виселицы и привести пленных.
Адмирал внимательно следил за тем, как матросы приспособили к рее две веревки с петлями, как подставили под виселицей большой ящик… Точно шли приготовления не к убийству людей, а к веселому представлению.
В окружении конвойных на палубу поднялся Николай Оболенский, потом привели избитого Сунцова.
При виде Оболенского обезображенное лицо матроса просветлело:
— Ваше благородие… спасибо вам…
— За что же, Сунцов?
— Тут на вас такое клепали… А я ведь верил вам… верил…
— И я тебе верил. Мы же, Сунцов, русскими родились, русскими и умрем! — горячо шепнул Оболенский.