Он понял, зачем их так рано подняли, и сейчас думал только об одном: не дрогнуть в смертный час, не показать врагам слабости, вести себя как должно…
Лейтенант и матрос стояли близко друг к другу, их плечи и руки соприкасались. Наручники с них сняли еще раньше, и они радовались этому, точно обрели свободу.
Прайс некоторое время молча наблюдал за ними, потом обратился к Оболенскому:
— Для размышлений у вас было много времени. Я жду определенного ответа. Имеете ли вы что мне сказать?
— Я скажу сегодня то же, что и вчера: родиной не торгую!
— Громкие фразы! — презрительно отмахнулся Прайс. — В последний раз предлагаю вам одуматься… Вы получите жизнь, свободу, деньги… Вам незачем возвращаться в Россию. С деньгами вы везде сможете делать успехи.
— Что он говорит? — спросил Сунцов Оболенского. — Что он хочет? Скорей бы кончал!
— Деньги предлагает, жизнь за измену…
— Гадюка! — не то с презрением, не то с гневом сказал Сунцов и огляделся.
Ящики с зарядами и порохом привлекли его внимание. До них было не более десяти шагов.