— Попрощаемся, родной! — с нежностью проговорил Николай, обернувшись к Сунцову. — Был ты мне как брат… — Огоньку! Огоньку бы! — горячо зашептал Сунцов. — Огоньку!
Николай со страхом и недоумением посмотрел на матроса. Неужели Сунцов, испугавшись казни, сошел с ума? Неужели не смог найти в себе силы достойно встретить смерть?
А матрос, не выпуская руки Николая, шептал:
— Табачку для меня попросите, покурить перед смертью.
Николай понял, что Сунцов не бредит. Он обратился к Прайсу:
— Мой товарищ просит дать ему закурить перед казнью.
Прайс усмехнулся. Он подумал, что русский, испугавшись, хочет оттянуть страшную минуту.
По приказанию адмирала, английский матрос передал Сунцову папироску и дал прикурить.
Сунцов глубоко затянулся, так что огонек на конце папиросы ярко запылал. Затем он быстро шепнул Оболенскому:
— Прощайте, Николай Алексеевич! Помирать так помирать!