Минуя стороной город, матросы пригнали бычков к пустынной тихой бухточке, заслоненной от любопытных глаз высокой скалой.
Вместо баркаса на этот раз у берега их поджидала шлюпка. Николай не знал, на что решиться: оставлять бычков на берегу до рассвета нельзя — могут заметить; переправлять на шлюпке, которая едва вмещает шесть человек, — опасно.
— Ваше благородие, — заметил затруднение лейтенанта Чайкин, — а бычков-то можно доставить.
— Как, на шлюпке?
— На шлюпке.
Николай с досадой отмахнулся.
— А вы… того… послушайте, что я скажу, — не отставал Чайкин. — Мы их привяжем, бычков-то, по сторонам шлюпки — они сами и поплывут.
Иного выхода не было, и, подумав, Оболенский согласился.
Бычков привязали к шлюпке, морды их вздернули кверху, и, сопровождаемый этим необычным эскортом, Оболенский благополучно добрался до фрегата.
Офицеры встретили его веселыми шутками: “Оболенский прибыл с двумя адъютантами”. Эти шутки не обижали Николая, он видел, что капитан Изыльметьев доволен его распорядительностью и энергией.