Въ это время вошелъ въ комнату Барскій.
-- Кто же это, продолжалъ, обратившись къ нему, помѣщикъ,-- кто жь это измѣнилъ? Во первыхъ, я написалъ своею рукой въ программѣ: послѣдній нумеръ "русская пѣсня", а тутъ напечатано: "квартетъ". Ты развѣ не видалъ программы? Она у Палашова.
-- Онъ не показывалъ, отвѣчалъ скрипачъ.
-- Вовторыхъ, противъ твоей фамиліи я велѣлъ напечатать: "первая скрипка оркестра Павла Ивановича Тарханкова". Этого тоже нѣтъ, продолжалъ онъ, начиная багровѣть.-- Кому жь это угодно было такъ распорядиться?
-- Я не знаю, Павелъ Ивановичъ, отвѣчалъ музыкантъ....-- Мнѣ неизвѣстно даже...
-- Врешь, запальчиво перебилъ, вскочивъ со стула, Павелъ Ивановичъ...-- Ты это; это ты упросилъ Палашова не печатать...-- Ты, захрипѣлъ онъ, подскочивъ къ самому лицу вдругъ помертвѣвшаго музыканта.-- Ты думаешь: ты театральный, петербургскій виртуозъ... Я разузнаю это... Я доберусь, и если выпущено по твоей просьбѣ, я съ тобой сдѣлаюсь... Я вырву у тебя скрипку изъ рукъ... пасти скотину.
-- Нѣтъ, не вырвете, неожиданно произнесъ блѣдный какъ полотно Барскій, съ тою нервною твердостію которая мгновенно дается человѣку когда въ немъ все оскорблено.
-- Не вырву? повторилъ, сжавъ кулаки и побагровѣвъ, баринъ.
-- Не вырвете. Мнѣ она вручена Богомъ, повторилъ музыкантъ.
Голосъ его дрожалъ, какъ иногда дрожитъ струна подъ смычкомъ вдохновившагося музыканта. Павелъ Ивановичъ попятился. Прищуривъ глаза и заложивъ въ карманы пальто свои коротенькія руки, онъ минуты двѣ молча смотрѣлъ на виртуоза.