-- Да ужь какая хочешь, а все-таки она....
Здѣсь купецъ понесъ страшную дичь, испещренную безсмысленно приведенными текстами Писанія. Музыкантъ, слушая его, точно попалъ въ непроходимую трущобу вѣковаго лѣса уставленную сфинксами; развалины языческаго храма тутъ же высовывались изъ темной ниши разросшагося орѣшника; подлѣ мощныхъ корней тысячелѣтняго дуба лежали плиты съ какими-то, невѣдомыми болѣе никому, надписями. "Что же это такое?" думалъ, озадаченный этимъ неудержимымъ потокомъ рѣчей безъ содержанія и смысла, Барскій. Нѣтъ, купецъ видѣлъ въ нихъ какой-то смыслъ; онъ вздыхалъ; "вотъ оно дѣло-то какое, почтенный", говорилъ онъ съ такимъ выраженіемъ на лицѣ какое развѣ является у ученаго, у математика, въ ту минуту когда онъ, послѣ сложнаго вычисленія, торжественно ставитъ, наконецъ, вѣрный вполнѣ, вѣчно-незыблемый выводъ. "Да какъ же не явиться", продолжалъ свои размышленія, подъ бойкую рѣчь говоруна, музыкантъ, "какъ не явиться тутъ уродливымъ сектамъ? Вѣдь свѣта Божьяго не видѣло солнце заслонено совсѣмъ вѣтвями разросшейся крѣпи. Пора расчистить трущобу, заглушающую душу; пора перенести эти остатки темныхъ временъ язычества въ музеи; пора построитъ въ этомъ забытомъ захолустьѣ церковь Божію," съ грустью раздумывалъ Барскій.
-- Сколько тебѣ за чай? спросилъ онъ, вынимая кошелекъ, половаго.
-- Нѣтъ, насчетъ этого не извольте безпокоиться; обижать нашего брата не слѣдуетъ, перебилъ купецъ, торопливо отдавая слугѣ что слѣдовало; онъ просто испугался какъ бы не заплатилъ за чай изъ своего кармана музыкантъ.
-- Такъ я вамъ долженъ останусь, сказалъ, поднимаясь со стула, Барскій.
-- Это, если тебѣ обидѣть меня угодно, отвѣчалъ купецъ, натягивая свою лисью шубу.-- Ты мнѣ компанію сдѣлалъ, а я.... Нѣтъ, это не модель.
Слово "модель" производилъ онъ, очевидно, отъ слова "мода".
На дворѣ сыпалъ меленькій снѣжокъ; въ воздухѣ похолодѣло. Свѣжая тройка была уже готова. Давъ на чай гривенникъ старому ямщику, стоявшему безъ шапки у повозки, путники усѣлись, и кибитка принялась снова нырять по ухабамъ. Многословное поученіе произнесенное купцомъ, должно-быть, подѣйствовало на музыканта; зѣвнувъ разъ пятокъ, онъ заснулъ, какъ говорится, сномъ праведника. Купецъ обратился было опять къ нему со своимъ "вотъ оно дѣло-то", но услыхавъ храпъ, отвернулся и, прикорнувъ къ ситцевой своей подушкѣ, тоже отправился къ Морфею.
Справедливость требуетъ сказать что только вѣдь мы, Русскіе, можемъ спать всюду, вездѣ, при самой неблагопріятной обстановкѣ. Посадите вы иностранца въ нашъ, отечественный, ямской возокъ и, не замай, заснетъ онъ, какъ примется этотъ возокъ нырять вдоль и поперекъ, подтряхивая иногда такъ что къ потолку летитъ какъ мячикъ сѣдокъ.... Попробуй-ка, засни иностранецъ. Русскій, нашъ братъ, какъ-то приладится, запахнетъ шубу, уляжется на локотокъ, минутъ десятокъ послушаетъ стукъ возка, что колыбельную пѣсню, и захрапитъ, Господь съ нимъ, будто дома на пуховикѣ или на эластическомъ матрацѣ.