-- Привезли тамбуринъ, произнесъ, глядя изподлобья, вошедшій Петруша.
-- А! Привезли? спросилъ Корневъ, придерживая за бортъ сюртука Барскаго, изъ опасенія чтобъ онъ не ушелъ.
Въ кабинетъ вошелъ рыжеватый, высокій студентъ, съ круглымъ, оклееннымъ голубымъ сафьяномъ, ящикомъ.
-- Какая прелесть, братики! А посмотрите жь, какая прелесть, произнесъ онъ, съ оттѣнкомъ польскаго говора, вынимая золотой тамбуринъ изъ футляра.
-- Въ самомъ дѣлѣ великолѣпіе! подхватилъ восторженно Лучаниновъ, взявъ тамбуринъ и ударивъ въ натянутую лайку.-- И звонокъ... А нетяжелъ?
-- Нисколько, отвѣчалъ рыжеватый студентъ.-- Глядите; такъ ли надписи? Сильфида, Жизелъ, Робертъ...
-- Такъ, такъ, отвѣтилъ Лучаниновъ.-- Когда же поднесемъ? Гдѣ?
-- Въ уборной поднесемъ, рѣшилъ Корневъ, оставившій наконецъ музыканта.-- Букеты приготовлены?
-- Bon jour, messieurs.... Ah, le voila... Mais comme c'est beau, произнесъ, влетая въ кабинетъ, разодѣтый, въ желтыхъ перчаткахъ, Французъ, первый танцоръ балета.
-- N'est ce pas? спросилъ Лучаниновъ, пожавъ ему руку.