Но Корневъ ораторствовалъ кучкѣ студентовъ о томъ что нашихъ едва пропустили съ тамбуриномъ на сцену, что тутъ ясно видна коварнѣйшая интрига, что надо принять мѣры. Появившіеся субъинспектора уговаривали молодежь разойтись. Толпа рѣдѣла; мимо нея то-и-дѣло сновала кареты, блестя фонарями; жандармы галопировали на коняхъ, покрикивая: "не напирай; проѣзжай, извощикъ."
Лучаниновъ отыскалъ сани и увезъ-таки къ себѣ уставшаго съ дороги Барскаго. Черезъ полчаса у Лучанинова собралось человѣкъ десять студентовъ за самоваромъ; шла оживленная бесѣда. Лучаниновъ декламировалъ отрывокъ изъ своего стихотворенія: Къ друзьямъ, на разставанье:
Онъ облетитъ, цвѣтокъ, увянетъ,
Другимъ уступитъ мѣсто онъ;
Но не другихъ, его помянетъ
Моей, не громкой, лиры звонъ.
Онъ той весны, когда впервые
Поэта пѣсня раздалась,
Полей, гдѣ грёзы золотыя,
Вились вокругъ цвѣтка и насъ.