-- Не увѣряю васъ, отвѣчалъ музыкантъ, -- но я припоминаю два, три слова, случайно долетѣвшія до меня изъ разговоровъ Павла Ивановича съ Аристарховымъ; потомъ слышалъ отзывы о немъ въ Петербургѣ. Я боюсь какъ бы не оправдалось мое предположеніе.
-- Однако, шутка-то плохая, Лучаниновъ, замѣтилъ Корневъ.-- Какъ, я думаю, старика-то потрясли эти слухи! Но вѣдь документы вѣрно у васъ въ порядкѣ?
-- Съ чего же бы онъ началъ опровергать бракъ; вѣрно не совсѣмъ въ порядкѣ. Призваться, я и самъ не знаю, но... Вотъ мнѣ пишетъ Петръ Михайловичъ что въ указѣ отца не упомянуто о бракѣ съ матерью, отвѣчалъ Лучаниновъ.
-- Но есть наконецъ метрики, возразилъ Корневъ.
-- Метрики можно опровергнуть, если.... Да, впрочемъ, есть вѣдь, вѣроятно, свѣдѣнія о бракѣ въ коноисторіи, въ церкви гдѣ вѣнчались, говорилъ Лучаниновъ.-- Кто жь это зналъ? Могло ли придти въ голову отыскивать доказательства? Для чего? прибавилъ онъ, какъ бы оправдывая безпечность отца.-- Ну, пока не говорите никому объ этомъ. Пойдемте закусить.
Сѣли за ужинъ.
-- Что съ тобой, Лучаниновъ? спросилъ одинъ изъ товарищей.
-- Отецъ нездоровъ; ѣду сейчасъ въ деревню, отвѣчалъ ему Владиміръ Алексѣевичъ.
-- Ну, что жь? Получишь наслѣдство, замѣтилъ товарищъ, и растерялся, взглянувъ на блѣдное лицо и навернувшіяся на глазахъ Лучанинова слезы.
Разговоръ не клеился. Хозяинъ, по временамъ, говорилъ что-то вполголоса съ сидѣвшимъ рядомъ съ нимъ Барскимъ.