-- Ахъ, какую ужасную вещь ты сказалъ, повторялъ Корневъ, теперь только начинавшій вдумываться въ опасность угрожавшую товарищу.
-- Не воротился Петруша? спрашивалъ нѣсколько разъ Лучаниновъ повара.
-- Никакъ нѣтъ, отвѣчалъ тотъ.
-- Какъ однако онъ долго, толковалъ Лучаниновъ.
Ужинъ кончился. Студенты простились съ хозяиномъ и разъѣхались. Барскій остался, по просьбѣ Лучанинова, ночевать.
-- Корневъ, побудь еще, сказалъ Лучаниновъ, замѣтивъ что Корневъ ищетъ свою шляпу.-- Мой извощикъ довезетъ тебя. Пойдемте въ кабинетъ.
Корневъ согласился. Молодые люди вошли въ кабинетъ и усѣлась около потухающаго камина. Корневъ закурилъ сигару.
-- Садитесь-ка поближе, Захаръ Петровичъ, началъ хозяинъ.-- Я недавно познакомился съ вами, продолжалъ онъ... взявъ музыканта за руку, -- но почему-то считаю васъ своимъ... Потому, можетъ-быть, что мы родня немножко съ вами по музыкѣ. Я люблю музыку, да всякое искусство люблю, хоть, правда, дилеттантъ во всемъ, но....
-- Твое назначеніе не музыка, не живопись.... Я тебѣ всегда говорилъ, началъ Корневъ.-- Область слова; вотъ надъ чѣмъ ты долженъ работать.
-- Не знаю, задумчиво отозвался Лучаниновъ,-- но, вѣдь, это все въ связи. Мнѣ кажется, еслибы Пушкинъ не зналъ немного музыки, стихъ его не былъ бы такъ музыкаленъ. Однако, у меня изъ головы нейдетъ болѣзнь отца, продолжалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.-- Вѣрите вы въ предчувствіе?