-- А то что, значитъ, мы сыграемъ съ вами. У васъ Dмольный концертъ Вьётана?
-- У меня, кажется. Вы не взяли тогда, отвѣчала дѣвушка, принимаясь перебирать ноты на этажеркѣ.
-- А Николай Петровичъ дома?
-- Дома. Онъ переодѣвается. Куда-то ѣздилъ; кажется, за пенсіей. Снимаетъ фракъ. Вотъ и концертъ нашелся, добавила дѣвушка, раскладывая ноты.
-- Браво!... Послушайте же что я за пѣвицу къ вамъ привезъ, отвѣчалъ Барскій, потирая чтобъ отогрѣть руки.
Вы, вѣроятно, видали, читатель, женскія лица не красивыя, не поражающія сразу, но способныя очаровать васъ и привязать надолго, когда вы въ нихъ попристальнѣе всмотритесь. Въ нихъ поражаетъ васъ не красота, а какая-то прозрачность, способствующая разглядѣть при первой встрѣчѣ и внутреннюю теплоту, и умъ, и юморъ. Такова была дѣвушка стоявшая предъ музыкантомъ. Въ темно-карихъ глазахъ ея столько было мысли что все бы глядѣлъ на нихъ. Около такихъ женщинъ какъ-то невольно рисуешь себѣ теплый семейный уголъ, каминъ, и вѣришь крѣпко что есть много вѣчнаго, святаго въ этой жизни. Темно-коричневое, шерстяное платье, застегнутое до воротничка, увеличивало матовую бѣлизну лица. Пригладивъ свои каштановые волосы, дѣвушка сѣла на табуретъ, пробѣжала бѣлою ручкой по клавишамъ и посмотрѣла на скрипача.
-- Сейчасъ, сейчасъ, началъ онъ, торопливо отпирая ящикъ.-- Посмотрите что это за красота, прибавилъ онъ, осторожно вынувъ и повертывая въ рукѣ скрипку.
-- Я не понимаю въ этомъ толку, отозвалась піанистка, пожавъ плечами.-- А вашъ пюпитръ?
-- Не надо. Я играю наизусть весь концертъ. Нѣтъ, вы сейчасъ поймете что это за сокровище, говорилъ скрипачъ, принимаясь строить подъ рояль скрипку.-- Слышите что за огонь? спрашивалъ онъ, взявъ нѣсколько аккордовъ.-- Начнемте же.
Откинувъ лѣвый отворотъ фрака, онъ натянулъ смычокъ, и легкимъ наклоненіемъ головы подалъ знакъ дѣвушкѣ.